образом, следовать за первым. Но если кто-то пренебрегает первой и величайшей заповедью — любовью к Богу… и если такой человек хочет исполнить лишь внешнее попечение о второй — служение ближнему, то он не сможет исполнять здраво и чисто первую заповедь»[5078].
Но это тем не менее не означает, что любовь к ближнему должна в некотором роде поглощаться и растворяться любовью к Богу, — это могло бы, доведенное до предела, означать, что любви к Богу достаточно и она избавляет нас от любви к ближнему. Мы увидим, что любовь к Богу сама по себе предполагает и подразумевает любовь к ближнему и неотделима от нее. Как любовь к Богу несводима к любви к ближнему, так и любовь к ближнему невозможно свести к любви к Богу по той причине, что ближний как личность обладает автономией и существованием, которые призваны утвердиться, а не раствориться в Боге. И по благодати это навечно, так что любовь к ближнему не больше, чем любовь к Богу, не будет иметь конца[5079], и как в одной, так и в другой «мы никогда не перестанем возрастать и в нынешнем веке, и в будущем»[5080].
Действительно, любовь сущностно едина по своей природе, началу и цели: это одна и та же любовь, которая имеет исток в Боге и имеет Его целью. Вот как пишет об этом преподобный Максим Исповедник: «[Мы питаем] любовь к Богу и любовь к ближнему не как разные, отделенные одна от другой, но как единую и тождественную самой себе [любовь], целиком, как долг Богу»[5081].
3. ЛЮБОВЬ К БОГУ
Любовь к Богу не может быть сведена к чувству. Она хотя и подключает в первую очередь эмоциональные способности человека, его свойство желать (ἐπιθυμητικόν) и любить (ἐρωτική δύναμις)[5082], но ими не ограничивается, а вовлекает целостность его существа, подразумевает все его возможности или способности. Об этом ясно говорит Христос: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим (Мф. 22, 37); возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк. 12, 30)[5083]. Как мы увидели выше, любовь связана со всеми добродетелями и, следовательно, с правильным применением всех возможностей или способностей человека.
Творения святых отцов на первый взгляд поражают тем, что они относительно мало говорят о любви. Первая причина этого в том, что любовь состоит не просто в словах, но также и главным образом в действиях (внутренних и внешних). Вторая причина заключается в том, что «любви к Богу невозможно научить»[5084]. Третья причина такова, что любовь в своих высших проявлениях неизреченна. Четвертая — в том, что любовь к Богу по существу состоит в исполнении Его воли[5085] и, стало быть, в исполнении Его заповедей. Вот почему, когда речь идет об исполнении заповедей, о борьбе со страстями и о стяжании добродетелей — о чем и говорится в поучениях большинства святых подвижников, — это подспудно означает, что разговор идет о любви, на которую направлена вся аскетическая жизнь и нацелено все делание.
Что любовь к Богу заключается в исполнении Его заповедей, тому учит нас Сам Христос: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин. 14, 15); кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14, 21); кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое (Ин. 14, 23); пребудьте в любви Моей; Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви (Ин. 15, 9-10). У апостола Иоанна сказано: А кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем (1 Ин. 2, 5), и еще яснее: Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его (1 Ин. 5, 3)[5086].
Любовь к Богу состоит в исполнении всех Его заповедей без исключения, но прежде всего — заповеди о любви к ближнему, поскольку это «вторая» по значению заповедь, данная Христом[5087], величайшая после заповеди о любви к Богу[5088]. Как любовь к ближнему неотделима от любви к Богу и, чтобы быть истинной, ее предполагает, так и любовь к Богу предполагает любовь к ближнему и не может существовать отдельно от нее. Никто не может любить Бога, не любя ближнего. Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин. 4, 20–21). Любовь к ближнему является следствием любви к Богу и ее исполнением[5089]. «Кто любит Бога, не может не любить также и каждого человека, как самого себя, — говорит преподобный Максим Исповедник. — Кто любит Бога, любит и ближнего своего безоговорочно»[5090]. Но в то же время и любовь к Богу является следствием любви к ближнему[5091], поскольку она может прийти лишь после нее[5092]. Преподобный Максим Исповедник пишет об этом: «Господь говорит: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин. 14, 15) — и: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас (Ин. 15; 12). Итак, кто не любит ближнего своего — не соблюдает заповедь, а кто не соблюдает заповедь — не сможет любить Учителя»[5093]. Он даже произносит такие слова: «Кто заметит в своем сердце след вражды по отношению к кому-либо из-за какой-нибудь обиды, тот полностью чужд любви к Богу»[5094]. Любовь к ближнему является доказательством любви к Богу[5095].
Итак, любовь к Богу и любовь к ближнему «неразделимы» и «связаны будто цепью»[5096]. Более того, они обусловливают и подразумевают одна другую. В поучении аввы Дорофея встречается образ, который хорошо объясняет эту взаимную зависимость: «Представьте круг… Вообразите, что этот круг — наш мир, центр этого круга — Бог, а лучи от него — различные жизненные пути людей. Когда святые, желая приблизиться к Богу, идут к центру круга, они, по мере продвижения внутрь круга, приближаются друг к другу и в то же время — к Богу. Чем ближе они друг к другу, тем ближе к Богу. И вы поймете, что когда отвращаются от Бога, чтобы удалиться к
