духовной сущности[5323], образа Божия[5324], который фундаментальным образом составляет его природу, и, с другой стороны, — познание собственного ничтожества в сравнении с Богом в силу того, что человек является творением, притом падшим, отдалившимся от Бога. Святые отцы настаивают в особенности на этом втором аспекте[5325]. Таков святитель Иоанн Златоуст, который отмечает: «Никто не знает себя настолько совершенно, как тот, кто считает, что он — полное ничто»[5326]. Святые отцы указывают на покаяние и смирение как на условие sine qua non истинного самопознания, даже на самых высших его ступенях[5327]. Имея «истинное представление о [своем] состоянии»[5328], человек «познает также и другие творения, которые Бог воззвал из небытия»[5329], и равным образом «постигает домостроительство спасения, осуществленное Творцом, и все то, что Он сделал для Своих творений»[5330].
Познание самого себя является ключом не только к познанию сотворенных сущностей, но и к познанию Бога. «Кто знает себя, тот знает Бога», — пишет преподобный Антоний Великий[5331]. В самом деле, насколько человек достигает знания собственной сущности — быть сотворенным по образу Божию, насколько достигает познания своего Создателя как такового и Его Провидения, осознавая, что Бог воззвал его из небытия, обладает им по природе и что Он при сотворении дал ему способность быть обоженным по благодати, и насколько признает Создателя своим Спасителем, настолько, соответственно, имеет ясное осознание своей слабости, нищеты и духовного ничтожества.
Познание себя открывает более легкий и прямой путь к познанию и созерцанию Бога, нежели познание творений. Как замечает святитель Василий Великий, «небо и земля менее способны привести нас к познанию Бога, чем наше собственное устроение, для того, кто исследует себя с разумением. Об этом говорит пророк: Дивно ведение Твое для меня: мощно! Не могу (постигнуть) его! (Пс. 138, 6)»[5332]. Поистине, человек — единственное из творений, созданное по образу Божию. Достигнув чистоты бесстрастия, его дух становится способным ясно воспринимать в себе самом этот образ Божий, видеть в себе как будто Божественное отражение, видеть Бога как будто в зеркале[5333], тем более что через стяжание добродетелей он, сверх того, обладает подобием Божиим. Как пишет святитель Григорий Нисский, «если душа освобождается от волнения страстей, возвращается к самой себе и познает себя в своей истинной природе, то будет созерцать Первообраз в собственной красоте, словно в зеркале или изображении»[5334]. В другом месте он поясняет: «Внутренний человек, сердце… избавившись однажды от ржавчины, которая пятнала его красоту, обретет первозданный образ. Так и человек, глядя на себя, будет видеть в себе Христа, Которого ищет. И вот величайшая радость наполняет его очищенное сердце: он смотрит на собственную чистоту и открывает в образе Первообраз. Когда смотрят на солнце в зеркало, даже не поднимая глаз к небу, тогда в зеркальном отражении видят солнце столь же хорошо, как если бы смотрели на сам солнечный диск. Вы не можете созерцать сам свет, но если обретете благодать образа, вложенного в вас изначально, то будете обладать в самих себе предметом ваших желаний»[5335].
Одним словом, естественное познание/созерцание позволяет человеку возвратить себе истинное познание целостности тварного мира. Благодаря этому осознанию человек исцеляется от «той болезни, которая есть неведение причин сущих»[5336]. Он освободился от ложного, и даже безумного, знания о них, которое было порождением греха и страстей. И уже в этом истинном знании он вновь обретает здоровье, ибо истинное знание, по словам Евагрия, есть «здоровье души»[5337]. И то же самое отмечает преподобный Максим Исповедник: «Чем являются здоровье и болезнь для живого тела… тем же самым знание и неведение являются для ума»[5338].
Истинным знанием человек обретает исцеление самих своих познавательных способностей, которые были извращенными и безумными в псевдознании мира, сведенного к его чувственным проявлениям, и были подчинены страстям. Как подчеркивает Евагрий, тогда как «любовь [исцеляет] раздражительную часть души, а целомудрие — вожделевательную», «знание исцеляет ум»[5339]. Ум (νοῦς) человека обретает здоровье по мере того, как естественным созерцанием вновь обращается к Богу и начинает действовать согласно предназначению своей природы — познавать и созерцать Бога: действительно, в естественном созерцании он созерцает Бога в сущих и сущих — в Боге. К этому этапу уже можно отнести, хотя и частично, высказывание Евагрия: «Когда мыслящее естество сподобится созерцания себя, тогда будет здоровой и вся сила разума»[5340].
Равно человек вновь обретает свое естественное предназначение воздавать славу Богу, причем при встрече с каждым сущим. Ибо такова основная цель естественного познания/созерцания, как указывает апостол Павел[5341] и подчеркивает преподобный Максим Исповедник[5342]: «Если когда-либо святые созерцали сущих, то они предавались их созерцанию и познанию не так, как мы — главным образом по приверженности плоти, но ради того, чтобы всевозможными способами прославлять Бога, присутствующего и являющегося во всем и повсюду, чтобы собрать великие сокровища восхищения и множество причин славословия»[5343]. Так, например, по словам преподобного Максима Исповедника, человек «собирает духовные логосы сущих как дары для предложения Богу от тварного мира»[5344].
Это позволяет нам подчеркнуть, что фактически именно естественное созерцание скорее приводит к Богу, чем созерцание природы или сущих, а лучше сказать, «созерцание Бога через природу и сущих». Действительно, естественное созерцание имеет конечной целью познание/созерцание Бога и естественным образом приводит к нему[5345].
Впрочем, оно само не в состоянии себя создать. Если естественное созерцание подразумевает определенное познание Бога в силу того, что сущие, которых оно имеет своим объектом, познаются в Боге и Бог в них, то оно является аналогичным познанием Бога, соотнесенным с творениями, и ограничено пределами этих творений, соотносится с их формами, с их многообразием, и в тем большей степени, чем более они принадлежат к чувственно постигаемому миру. Также знание о Боге, которое человек может иметь в себе самом, есть знание спекулятивное, дающее лишь отражение, в котором Бог виден лишь как бы сквозь тусклое стекло и отчасти (1 Кор. 13, 12). Это не есть познание Бога, ибо Он трансцендентен по отношению к любому творению. Так, преподобный Исаак Сирин пишет: «Познание творений, каким бы сладостным оно ни было, всегда есть лишь тень познания… Такое созерцание питает ум, ожидая, что он сможет воспринять созерцание более высокое»[5346]. Предназначение созерцания тварной природы — вознести человека к Тому, кто является ее Творцом[5347] и стоит выше нее[5348]. Вот почему
