Во всяком случае, за Уима можно не беспокоиться. Раз он говорит о своей вине, то лечение подействовало. Хайдаров сказал:
— Ладно. А как насчет подозреваемого?
— О — а! Не люблю его. Сильно, скверно не люблю. Поэтому не имею права высказываться. Идем?
— Да, время, — сказал Хайдаров.
…В рубке грызлись специалисты. Такэда нападал на Стоник:
— Вольфрам! Конечно, вольфрам, если обшивка вольфрамовая! Стержень! А ты знаешь, как прессуют обшивку? Не — ет, плохо ты знаешь. Ты зайди ко мне в каюту!..
— Зачем бы это? — ледяным голосом перебила Марта Стоник.
Краснов захохотал. Такэда замер с открытым ртом. Махнул рукой, и, обращаясь уже к Сперантову, стал объяснять:
— Это наша казнь египетская — обшивки. Они кристаллизуются, то ли под нагревами, то ли под метеорной дробью. Кристалл до восьми миллиметров, сцепление ослаблено. Ткни пальцем — летит…
— Ха — ха — ха, — досмеивался Краснов. — Он прав… А в каюте у него ха — ха, простите, склад рекламаций. Каждый рейс передает жалобы на обшивку, я это подписываю как первый помощник.
Такэда проворчал:
— Первое дело — создать замкнутую гипотезу…
Сперантов кивал. Было заметно — он едва слушает. Он висел у пульта, удивительно аккуратный даже в пассажирском скафандре, спустив веки на выпуклые глаза. Когда все замолчали, он еще некоторое время кивал. Открыл глаза и заговорил, улыбаясь и благожелательно переводя взгляд на всех по очереди, и опять — таки кивая после каждой фразы:
— Действительно, несистемный метеорит, соударившийся с крупным кристаллом вольфрама… (Кивок). И, действительно, испарившийся, успел бы передать часть импульса кристаллу… Последний же и произвел бы разрушения… — кивок. — Разрушения, описанные уважаемой коллегой Стоник. Здесь нет противоречия. Методологически я, согласен с коллегой Такэда. Нам лучше (кивок) воздержаться от широких гипотез в части метеорита. С другой стороны, никакая гипотеза о неопознанном объекте не покажется чересчур широкой…
Это минимум на полчаса, подумал Хайдаров.
Но Сперантов блеснул глазами и решительно закончил:
— Предлагаю начать эксперименты. Машина готова?
— Машина готова, — сказал Бутенко.
— Я бы начал со спектрографии в лучах лазера.
Юнссон, по — видимому, уже Порядочное время возился с Оккамом. Ловко перевернувшись над пультом, он рявкнул:
— Лазеры — мазеры! А я бы вышел и потрогал это за галстук.
Сперантов бесцветно улыбнулся. В своем стремлении быть синтонным, то есть соответствовать ожиданиям окружающих, он выглядел довольно жутко. А ведь он сейчас никого не видит, подумал Хайдаров. Это вам не вишневый компот…
Крепко же тебя задел вишневый компот. Ты — смешное существо, Хайдаров… Лучше других ты знаешь, что непротиворечива только бездеятельность. Любой вид деятельности противоречив. Знаешь, что космонавт должен быть сильным и мужественным. Следовательно, он должен пренебрегать смертью. Следовательно, он прав, когда готовит вишневый компот немедля после гибели товарища. А про ученого ты знаешь, что он должен всему предпочитать новую информацию. Следовательно, Сперантов прав, отключаясь от обыденных дел ради информации. Но ему важнее всех слез человеческих… они правы, а противоречие начинается на следующем уровне — в данном случае на моем, ибо я — куратор. Я профессионально обязан помнить, что космонавт, и физик, и кто угодно, должен заниматься своим делом, не поступаясь человечностью, то есть без противоречий. Глобальная система контроля и снимет противоречия на уровне личностей, и, как любое действие, создает его на следующем, но меня это не будет касаться. Пусть мне дадут компот — я его съем…
Загудел мягкий, чуть слышный зуммер. Это в тридцати метрах от рубки большой сигнальный лазер, встроенный между рулевыми двигателями на носу «Мадагаскара», ударил НО своими мегаваттами, идеально стабилизированными по когерентности и ширине пучка. Там, где луч упирался в НО, надлежало появиться тончайшему, как женский волос, каналу — десяти тысяч градусов на стенках. И туда были направлены объективы двух спектрографов, вынесенные на причальные консоли, далеко за обшивку.
— Черт знает что, — флегматично проговорил Сперантов.
Уим схватил Хайдарова за плечо. Марта Стоник прищурилась и откинула голову. Бутенко пренебрежительно улыбался. Юнссон застыл в позе атакующего викинга — корпус вперед, нога отставлена, глаза как сливы и все лицо наливается кровью.
Носовой экран остался черен, как склад сажи. Ни малейшего проблеска. Спектрографы безмятежно сияли нулями — ни один элемент менделеевской таблицы не сгорел в луче.
— Там ничего нет! — радостно заявил Жермен. — Диффузное облако!
Краснов отвернулся от пульта и медленно покачал головой. Его мальчишеское лицо стало серебристо — бледным. Даже Хайдаров понимал, что Жермен выдает желаемое за действительное. Лазерный луч, конечно, проскочит сквозь чрезвычайно рассеянное облако, не оставив видимого следа. Но это облако не могло быть настолько рассеянным. Тогда бы оно пропускало хоть часть солнечного света к «Мадагаскару».
— Остаются зонды, — сказал Такэда.
Рука Уима крепче сжала плечо Хайдарова. Понимаю тебя, Грант, думал Хайдаров. Неизвестно, как отреагирует облако — зонды рвутся крепко.
Он мог быть доволен собою. Сердце стучало ровно и неторопливо, губы оставались влажными. Только было странно. И сквозь людей, сквозь взволнованное, жесткое лицо Такэды, юношескую фигуру Льва Краснова, сквозь матово — черные экраны, просвечивал любимый им склон Большого Чимгана — камни, прозрачные кусты и пасущиеся среди черных теней ослики. Маленькие ушастые ослики, кроткие и смирные. А наверху — снег, и воздух легкий и чуть дымный. Он услышал голос Сперантова:
— Что скажет куратор?
И свой голос:
— Вот в чем вопрос: можно ли определить маневры НО, как поведенческие акты?
— Поведение, поведение… — пробормотал физик. — Дорогой куратор, кому судить об этом, как не вам?
— Давайте по порядку, — сказал Хайдаров. — Если факты не объясняются только физикой и другими небиологическими дисциплинами, тогда поведение. То есть первое слово за вами.
Сперантов кивнул, уставил глаза на хайдаровский подбородок.
— Рискну сформулировать: те факты, которые поддаются какому — либо объяснению, можно истолковать, как физические. Погоню за «Мадагаскаром» и захват проще всего толковать, как поиск гамма — квантов — реактор их излучает. Менее вероятен принцип магнитного поиска. Самым изящным, хотя и еще менее вероятным представляется поиск массы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
