— Земля? Вы по — прежнему не фиксируете объект?
Снова пауза, и ответ:
— «Мадагаскар», объект не фиксируем. Повторяю: не фиксируем. Нет. Рекомендуем ударить плазмой. «Мадагаскар»! Берем ваши пеленги. С Луны стартует «Отважный», через со…
— Я Такэда — нет связи с базой.
— Я Бутенко. Пассажиры лежат по состоянию номер один.
— Я Оккам. Двести десять секунд до столкновения.
— Оккам, экипаж! Реактор — на экстремальный режим. Задача: неизвестный объект атаковать термически, на дистанции максимального поражения. Ускорение по оси «же — икс» — до восьми, по оси «же — зет» — до четырех. Оккам! Начать разворот после появления горячего пятна на поверхности объекта. Оккам! Такэда и Жермен должны видеть.
Кормовой экран был черным сплошь. Хайдаров отметил момент, когда «черное одеяло» закрыло последний солнечный факел, и убрал экран видео — под восьмикратным ускорением он рухнет на шлем. Закрыл глаза, соображая ориентировку корабля. Куда направлена ось «зет», так называемая килевая?.. Если Альфа Центавра на левом экране, а Солнце на кормовом… Земля как будто была видна на носовом нижнем экране, «под килем», то есть разворот на «зет» будет в направлении Земли. Расходуя остатки рабочего тела на термическую атаку, командир хотел заодно повернуть корабль к базе. Ведь «Мадагаскар» все еще стремительно уходил от Земли, а ресурс рабочего тела кончился. Оставался резерв. Оставалась надежда на помощь. Ремонтный корабль «Отважный» теоретически догонит в космосе кого угодно. Он ходит без экипажа, под ИРД — ядерным двигателем — под кормовой плитой рвутся, водородные бомбы… Тридцать «же»… Если вовремя стартует — догонит. Но заранее никто не знает, вовремя, или нет… Черт побери, о какой чепухе я думаю. Сейчас атака. Я никакой физик. Что за штука нас преследует, как ты думаешь, Николай Хайдаров, никакой физик? Непрозрачна — значит, металл. Облако металлической пыли, закрывшее Солнце. Оно гигантское и должно иметь зверскую массу. Где же она? Разве что гравиметры отказали. Эх, не отказали они, ты уж не обольщайся, дружище Николай. Космос приоткрыл нам свою шкатулку с сюрпризами. По — моему, три минуты давно прошли. Как тянется время, когда ждешь в амортизаторе!
«Остров Мадагаскар» дернулся и запел, повышая топ, как гигантский серебряный свисток. Стены каюты прыгнули вверх, это Хайдаров провалился в подушки, вдавливаемый подошвой ускорения, как камешек в горячий асфальт, и сейчас же прокатилась волна вибрации, настолько мощная, что лязгнули зубы и все тело зачесалось. Десять, пятнадцать, двадцать секунд завывал свисток. Продолжая отсчитывать время, Хайдаров приподнимал кисть руки, — определял ее тяжесть — ускорение восемь, восемь, еще раз — восемь… А поворота все не было. «Мадагаскар» уносился куда — то к созвездию Дракона, набирая каждую секунду скорость в восемьдесят метров в секунду. Это продолжалось отчаянно долго. Наконец, динамик прохрипел: «Двигателям — стоп…» и наступила тишина.
Командир Уим висел посреди рубки. Шлем плавал за его спиной, лицо сливалось с экранами — свет был погашен. Желтые огни холостого хода отражались в изогнутых, слепых, черных стеклах. Черно было в рубке. Слабый свет стекал из открытого люка второго яруса, доносились шаги и голоса.
Когда Хайдаров вошел, командир кошачьим движением извернулся, поймал спинку кресла, сел.
— А, куратор! Прошу.
Хайдаров подошел к нему. Снял шлем. Было очень неудобно ходить на присосках.
— Почему выключен обзор?
— Эта штука проглотила «Мадагаскар», — сказал Уим.
— Ладно, — сказал Хайдаров. — Давненько не посылали меня с ведром за тремя литрами вакуума… Серьезно — что?
— Я сказал. В телескопе то же самое, — монотонно ответил Уим. — Промыли объективы. Меняли защитные стекла. То же самое. Мышь в кулаке.
— А плазма? Вы жгли это плазмой, и что?
— Ничего. Он погасил мне плазму. Мои гигаватты уходили в него, не оставляя следа.
Нелепая напыщенность этой фразы заставила Хайдарова поверить. Несколько секунд он ощущал смертное отчаяние. Покачиваясь на магнитных подошвах, как аэростат, он выпихивал из себя отчаяние. Ну, давай же. Чем скорей ты справишься, тем лучше. Ну!
Мелькнуло лицо Инге. Ох, это лицо, подвижное в самые недвижные секунды. Не хочу умирать. Хочу видеть лицо Инге и вдыхать его нежную прелесть.
Скрипнул компенсационный корсет скафандра. Кажется, прошло. Ты — неистовый трус, дружище Хайдаров. Неимоверный трус. А ну, сглотни — право, ты делаешь успехи. Можешь сглотнуть…
Он прицепил шлем к спинке кресла, улыбнулся Уиму, и что — то спросил. Или что — то успокоительное сказал, а Уим что — то ответил. Сейчас важны были не слова — тон, тембр, поворот головы. Скверный пафос звучал в голосе Гранта Уима. Демонстративно звучал. Битый лед пополам с битым стеклом.
— Грант! Прикажи, чтобы сюда не входили…
— Нет.
— Да. — Хайдаров наклонился к пульту. — Сядь спиною ко мне. Я приказываю, Уим!
Наспех надетый «эльф» давил на горло. О господи, подумал Хайдаров, сейчас Оккам и откажется выдать кривые Гранта Уима. Но знакомый рисунок послушно вычертился на мониторе Оккама.
Грант Уим сверкнул зубами, изображая улыбку.
— Ладно, куратор. У меня все в порядке.
— Послушайте, Грант, вы же знаете, что отказ от помощи куратора уже говорит о неблагополучии?
— Я не мальчик, — отрезал Уим, — извините меня — дела… Такэда!
Интерком не ответил. Командир растерянно посмотрел на Хайдарова, и тот понял — можно.
— Грант, вы хотите спать. Вы очень хотите спать. Под веками — песок. Глаза закрываются, закрываются… Вам становится хорошо и прохладно, — говорил он размеренно. — Хотите спать. Глаза закрываются. Вы спите. Спите. Спите…
Командир Уим честно спал. Хайдаров закатал левый рукав его скафандра, всадил иглу, сдавил шприц — ампулу. Так… Теперь — внимание к деталям… Опустить рукав и будить, либо играть в открытую?
В открытую — всегда лучше. Это — первое. Второе: Грант хотел, чтобы я его переборол. Хотел, правда, бессознательно — но дал себя загипнотизировать в две минуты. То есть сотрудничал…
— Грант. Проснитесь, — проговорил он.
Командир пошевелился, и в тот же момент Хайдарова буквально повернуло — ему показалось, что на экране появилась звезда. Нет… Под потолком вспыхнула и сейчас же погасла «пчелка» — оранжевая сигнальная лампа, соединенная с объективом корабельного компьютера. Машина наблюдала за ними. По — видимому, не хотела, чтобы они это замечали…
Уим проговорил:
— Так, Я в порядке. Благодарю, Никола.
— Ты еще не в порядке, — сказал Хайдаров. — Слушай. Твоей вины здесь нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
