— Думаю, что нет, — сказала Эгвейн и бросила сердитый взгляд на Илэйн, которая опять залилась смехом.
— Вот и хорошо, — сказала седовласая женщина. — Те, кого я излечиваю от склок, начинают меня избегать, будто набившихся в сети жгучих водорослей, — до тех пор, пока не заболевают чем-нибудь всерьез. Но я не хочу, чтобы с вами вышло так же: ваше общество доставляет мне удовольствие. Большинство из тех, кто обращается ко мне в последнее время, просят средство, которое избавило бы их от страшных снов, и огорчаются, когда я не могу им помочь. — Она нахмурилась ненадолго, потирая виски. — Приятно видеть хоть три лица, на которых не написана такая безысходность, будто нет у человека другого выхода, кроме как броситься в реку да потонуть. Если вы надолго остановитесь в Тире, навестите меня. Девушка называла тебя Мариим? Я — Айлгуин. В следующий раз мы обсудим один замечательный чай, который использует Морской Народ вместо чего-то такого, что жжет язык. Свет, как я ненавижу чай из белоболотника! Ильная рыба и та слаще! Если у вас сейчас найдется время, то я заварю тремалкинского черного. Все равно скоро пора ужинать. Есть только суп, хлеб и сыр, и если вы не брезгуете, то добро пожаловать.
— Это было бы просто замечательно, Айлгуин, — сказала Найнив. — Правда… Айлгуин, если у вас в доме есть свободная спальня, мне бы хотелось ее снять для всех нас.
Матушка Гуенна обвела девушек взглядом, но ничего не сказала. Она встала, убрала настой белоболотника в шкафчик с травами, потом достала из другого шкафчика красный чайник и пакетик. Был заварен тремалкинский черный чай, появились чашки, миска с медовыми сотами и оловянные ложки, и матушка Гуенна заняла свое место и наконец заговорила:
— Теперь, когда мои дочери вышли замуж, у меня освободились три спальни. Мой муж, да снизойдет на него Свет, сгинул во время шторма в Пальцах Дракона почти двадцать лет назад. И можете не думать об оплате, уж если я решу позволить вам здесь жить. Только если я на самом деле так решу, Мариим. — Размешивая мед в чае, она изучала девушек внимательным взглядом.
— Что может убедить вас принять такое решение? — спокойно спросила Найнив.
Айлгуин продолжала механически помешивать чай.
— Три молодые женщины, приехавшие на великолепных лошадях. О лошадях я знаю мало, но сдается мне, на таких, как у вас, разъезжают только лорды и леди. Ты, Мариим, так много знаешь о ремесле, что тебе уже пора вывесить в своем окне травы или решить, где осесть для этого дела. Никогда не слышала, чтобы женщина занималась ремеслом далеко от мест, где родилась, но по вашей речи чувствуется, что вы издалека. — Она посмотрела на Илэйн: — Люди с таким цветом волос встречаются нечасто. Судя по вашей речи, вы из Андора. Глупые мужчины только и мечтают найти себе желтоволосую андорскую девушку. Все, что я хочу знать, это — почему вы здесь? Вы от чего-то убегаете или что-то ищете? Но на воровок вы не похожи. И я никогда не слышала, чтобы три женщины вместе гонялись за одним мужчиной. Объясните мне все, и если ваш ответ придется мне по сердцу, то комнаты ваши. Если же вы захотите мне что-нибудь заплатить, то лучше прикупайте иногда немного мяса. С тех пор как прекратилась торговля с Кайриэном, мясо стоит очень дорого. Но сначала — ответ на мой вопрос, Мариим.
— Мы кое-что ищем, Айлгуин, — сказала Найнив. — Точнее, кое-кого.
Эгвейн старалась казаться спокойной и надеялась, что ей это удается так же хорошо, как Илэйн, которая прихлебывала чай с таким видом, будто слушала разговор о нарядах. Эгвейн не верилось, что глаза Айлгуин Гуенны оставили что-то без внимания.
— Они кое-что украли, — продолжала Найнив. — У моей матери. И убили нескольких человек. Мы здесь для того, чтобы свершить правосудие.
— Сгори моя душа! — воскликнула женщина. — У вас что, нет мужчин? Мужчины мало на что годятся, они только и умеют, что путаться под ногами, тяжести носить, ну… целоваться там и тому подобное, но если где-то разгорается сражение или нужно поймать вора — этим пусть занимаются только они. Мне кажется, что Андор — страна не менее цивилизованная, чем Тир, а вы не айилки, чтобы заниматься подобным делом.
— Кроме нас, некому заняться розыском, — сказала Найнив. — Те, кому могли поручить такое, убиты.
Три убитые Айз Седай, подумала Эгвейн. Они не могли быть Черными Айя. Но если бы они остались живы, Амерлин не стала бы им доверять. Найнив старается выполнять проклятые Три Клятвы, но ступает по самому краю.
— Ах! — печально вздохнула Айлгуин. — Они убили ваших мужчин? Братьев, мужей или отцов? — Щеки Найнив загорелись, но старая женщина поняла это неправильно. — Можешь не отвечать мне, девочка. Я не хочу бередить старое горе. Пусть оно лежит на дне, пока не рассеется. Ну-ну, успокойся.
Эгвейн сделала усилие над собой, стараясь не заворчать недовольно.
— Я должна вам сказать, — продолжала Найнив с напряжением в голосе; румянец все еще горел на ее щеках. — Эти воры и убийцы — Друзья Темного. Айлгуин, это женщины, но они так же опасны, как мужчины с мечами. Именно поэтому мы не можем остановиться в гостинице. Они, скорей всего, знают, что мы их преследуем, и поэтому могут следить за гостиницами.
Айлгуин фыркнула, замахав руками:
— Из четырех самых опасных людей, которых я знаю, двое — женщины, которые с собой даже ножа не носят, и только один из двух мужчин владеет мечом. А что касается Приспешников Тьмы… Мариим, когда ты станешь такой же старой, как я, то узнаешь, что опасны Лжедраконы, опасны рыбы-львы, опасны акулы и внезапные шторма с юга, но Друзья Темного — дураки. Злобные и мерзкие, но все же дураки. Темный заключен там, куда поместил его Создатель, и никакие Призраки или клыкастые рыбы, которыми пугают детей, не вызволят его оттуда. Я не боюсь дураков, пока они не стоят у руля лодки, в которой я плыву. Я правильно понимаю, что у вас нет доказательств, с которыми вы могли бы обратиться к Защитникам Твердыни? Просто ваше слово против их слова?
Что такое «Призраки»? — размышляла Эгвейн. И, кстати, что это за клыкастые рыбы?
— У нас появятся доказательства, когда мы найдем воровок, — сказала Найнив. — У них найдут вещи, которые ими украдены, а мы сможем их описать. Эти старинные вещи не имеют никакой ценности ни для кого, только для наших друзей и для нас.
— Быть может, вас это удивит, но иногда древние вещи стоят очень дорого, — сухо сказала Айлгуин. — В прошлом году в Пальцах Дракона старый Леуеза Мулан поймал в свои сети три чаши из камня мужества и кубок. И теперь он уже не ловит рыбную мелочь, а владеет судном, которое торгует с городами в верховьях реки. Старый дурень и не догадался бы, чем владеет, если бы я ему об этом не сказала. Вероятно, там, где его порадовал этакий улов, есть и больше, однако Леуеза не мог даже точно вспомнить место своей удачи. Не знаю, как он вообще рыбу ухитрялся ловить. Половина рыбацких лодок Тира торчала в Пальцах Дракона следующие несколько месяцев, желая вытянуть квейндияр, а вовсе не камбалу и не рыб-ворчунов. А на некоторых были даже лорды, те говорили, где закидывать сети. Вот чего могут стоить старинные вещи, если они достаточно древние. Я решила: вам нужен мужчина, чтобы довести до конца ваше дело, и я знаю, кто вам нужен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
