тяготило меня. Но, с другой стороны, согласился ли бы Клэр помочь, если б не охлаждение отношений с маркизом?
Неожиданная мысль – и забавная.
В холл я спустилась несколько позже, чем мы условились. Клэр, облачённый в серебристо-серое пальто, несколько более приталенное, чем рекомендовали журналы мод, уже ожидал некоторое время, однако недовольным отнюдь не выглядел. Скорее, чувствовалось в нём нетерпеливое веселье игрока; впрочем, на манере держаться приподнятое настроение никак не сказалось.
– Я предполагал, что пунктуальность всё-таки входит в короткий список ваших добродетелей, – елейно заметил он. – Но вы не перестаёте меня удивлять.
– Жаль, что вы не оценили мой благородный порыв, дядя, – улыбнулась я.
– А что, есть какое-то особое благородство в опозданиях?
– Разумеется. Ведь теперь вы можете не отказывать себе в удовольствии всю дорогу упражняться в остроумии за мой счёт, пока я буду упражняться в смиренности.
Клэр заломил брови и дважды негромко хлопнул в ладоши, а затем осведомился:
– Вы ведь этого ждали, дорогая племянница? Если да, то теперь можем идти. Не то что бы я сочувствовал вашему водителю, который дожидается на сыром ветру, но ещё немного – и дрогнет даже моё закалённое сердце.
Лайзо, к слову, вовсе не мёрз, хотя надел только свой любимый лётчицкий свитер – пожалуй, прохладно для февраля, если сверху не накинуть пальто или плащ. Погода в кои-то веки решила побаловать Бромли солнцем, но с Эйвона дул сильный ветер, донося вонь оттаявшей прибрежной грязи и размокшей сажи из Смоки Халоу. Впрочем, в том районе, где жила Абигейл, было потише и пахло горячим сладким хлебом, точно в окружающих особняках, не сговариваясь, подали к ланчу свежайшую выпечку. У Дагвортов нас уже ожидали. Дворецкий с напудренным лицом и торчащими вверх усиками, не медля, проводил меня и Клэра в гостиную. Причём от дяди он сначала отшатнулся, но затем обращался с ним куда почтительнее, чем со мною: то ли чувствовал, кто тут не прощает и малейшей оплошности, то ли попросту больше уважал мужчин, чем грешили иногда насмотревшиеся на ширманок слуги в столице.
Воистину, некоторые чересчур экзальтированные борцы за права и свободы приносят куда больше неприятностей действительно самостоятельным женщинам, чем иные консерваторы! Встреча с одним фанатиком может испортить отношение ко множеству хороших, разумных людей.
Но Клэр меня удивил.
Несмотря на безупречное поведение, услужливую, но одновременно не лишённую достоинства манеру держаться, дворецкий ему чем-то не угодил, причём с первых же секунд. На лице у дяди застыло холодное, брезгливое выражение, которое исчезло только в присутствии герцогини Дагвортской.
– Леди Виржиния, дорогая, мы вас так ждали! – растроганно поприветствовала она меня сходу. Кроме неё, в гостиной находились близнецы, в присутствии Клэра мгновенно посерьёзневшие. – А где же детектив Норманн?
– О, разве кто-то говорил об Эллисе? – улыбнулась я немного натянуто. Короткий отказ от детектива всплыл в памяти, и сердце болезненно кольнуло. – Уверена, что затруднение с картиной легко разрешит мой дядя, сэр Клэр Черри.
– Друг Винсента, тот самый баронет Черри, – некстати встрял Даниэль, не позволяя мне представить дядю по всем правилам.
– С матушкиной точки зрения это не лучшая рекомендация, наверно, – добавил Кристиан весело.
– Нет, почему же! – внезапно возразила леди Абигейл. – При всех недостатках сэра Фаулера, у него был очень пытливый ум. И злодея сэр Фаулер легко нашёл бы! К тому же родной дядя леди Виржинии заслуживает высочайшего доверия. Прошу вас, – обратилась она к Клэру. – Всецело рассчитываю на вашу помощь! Это ужасная трагедия, правда, ужасная трагедия! Я даже думаю, что мне не стоило принимать картину в подарок. Тогда бы она уцелела!
– Об этом уже поздно сожалеть. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы восстановить справедливость. Ваше доверие – честь для меня, леди Абигейл, – скромно произнёс Клэр – в столь несвойственной для себя манере, что я едва сдержала смешок и только сейчас заметила, что одеты мы в похожей гамме, только у дяди оттенок голубого более тёмный и блеклый, ближе к серому – ни дать ни взять, моя верная тень.
Прелестное совпадение.
– Делайте что угодно, только найдите негодяя! – горячо откликнулась Абигейл.
– Что угодно? – Клэр улыбнулся столь сладко, что у меня, кажется, зубы свело. – Что ж, для начала я хотел бы услышать, как именно и чем была повреждена картина.
Рассказывать ему взялись близнецы, оттеснив мать – вполне разумно, учитывая, что герцогиня путала ваксовую пасту с лаком Эммета и не была уверена в том, кто вообще дежурил у картины в роковую ночь. Я не без интереса вновь выслушала уже известную часть истории.
Но кое-что меня удивило.
– Полотно разрезали ножом Кристиана. Тонким и очень острым, Винсент подарил четыре года назад…
– Я им конверты вскрываю, очень удобно, – вставил Кристиан, и Даниэль продолжил:
– Сначала я предположил, что какой-то мерзавец уволок кухонный нож, но потом присмотрелся к началу надреза. Сперва картину прокололи, а потом резанули снизу вверх. Лезвие пробило её насквозь, дошло до стены, а сам прокол был довольно узким. И я сразу начал проверять все подходящие ножи.
– И выяснилось, что мой пропал, – подытожил Кристиан.
– А где он лежал? – быстро спросил Клэр.
– У меня на полке, в спальне, – неожиданно смутился Кристиан. – Я часто читаю письма в постели, гм…
– Держать нож под подушкой – хорошая привычка, – пробормотал Клэр, так тихо, что его расслышала, наверное, только я. И добавил громче: – А кто там убирается?
Близнецы переглянулись.
– Горничные? – Даниэль явно был не уверен. – Кто же ещё?
Дядя задал ещё несколько вопросов и выяснил, что спальня днём обычно заперта. Ключ есть у самого Кристиана, у горничной, которая делает уборку, и у экономки. Абигейл поинтересовалась, не хочет ли Клэр поговорить со слугами, но он почему-то отказался, зато обошёл весь особняк, запоминая расположение комнат. Под конец мы все прошли в гостиную, где раньше висела картина, и он полюбопытствовал, сторожил ли кто-нибудь «Человека судьбы» в ту злосчастную ночь.
– Я, Кристиан и Уотс, – без колебаний ответил Даниэль. – Точнее, первым был Кристиан, затем Уотс и наконец я, примерно с пяти утра и до восьми.
– При включённом свете? – спросил вдруг Клэр.
– Нет, мы же караулили преступника. Я вообще сидел в углу, так, что меня от двери не
