видно.
– Лицом к двери или спиной?
– Лицом, разумеется.
– А картина? Где она висела?
– Напротив двери. Точнее, немного наискосок.
– Понятно. Последний вопрос, – задумчиво протянул Клэр, сощурившись. – Кто чистит вам обувь? Какой-нибудь мальчишка на посылках? Камердинер?
– Горничные, – решительно ответила Абигейл. – Одеждой моего покойного Стефана занимался только его камердинер, но у мальчиков своей прислуги здесь нет. Горничные чистят и их обувь, и мою. А работу горничным задаёт экономка.
– Свою обувь слуги чистят сами?
– Никогда не интересовалась, – немного растерялась герцогиня. – Если требуется, могу позвать миссис Баттон и узнать…
– Не стоит. Но собрать здесь прислугу придётся, – добавил он.
– Всю? – деловито уточнил Даниэль.
– Достаточно будет горничных, экономки и дворецкого. Уотс, кажется? – Лицо у Клэра стало совершенно невинным. – К слову, он не женат?
Резкая смена темы застала Абигейл врасплох – да и меня тоже, признаться честно.
– Насколько помню, нет.
– И горничные на него не жаловались ни разу?
– Нет, – ответил вместо матери Даниэль и задумался. – Но вообще-то его недолюбливал Винс.
– Не сомневаюсь в этом, – ответил Клэр сладким, как патока, голосом.
На некоторое время воцарилась страшная суета. Абигейл вызвала экономку, чтобы та собрала горничных, а близнецы разыскивали дворецкого, который только минуту назад был рядом, а теперь как сквозь землю провалился. Выгадав момент, я подошла к дяде и шепнула:
– И что это всё значит?
– Я, кажется, говорил, дорогая племянница, что вы не умеете подбирать прислугу? Забудьте, – скривился он.
– Так картину испортил кто-то из слуг?
– Не воспитанники же Винсента. – Клэр уставился на меня излюбленным своим ласковым взглядом, полным снисхождения к очаровательному, но недалёкому существу. – Догадаться, кто виновен, было нетрудно, нужно было лишь придумать, как доказать. Странно, что эти мальчики сами ничего не поняли. Может, потому что они слишком давно его знают? Какая прелестная детская доверчивость, Винсент явно что-то упустил в их воспитании.
– Кого знают? – так же тихо спросила я, оглянувшись украдкой. Шесть горничных! Слишком много на небольшой особняк, на мой вкус.
– Всё-таки не стоит переоценивать женский ум, – вздохнул дядя.
– Судя по обмолвкам, вы подозреваете дворецкого, – шепнула я, начиная сердиться. – Естественно, он ведь тоже сторожил картину, а значит, имел возможность повредить её. Но это ведь глупо! И зачем ему?
– Он боялся, – заметил Клэр небрежно, и тут в дверном проёме показалось напудренное лицо с торчащими усиками. – А вот и все в сборе. Кстати, дорогая племянница, одолжите мне свою трость.
– Думаете, вам придётся ею воспользоваться?
– Обычно я не люблю причинять людям боль, – совершенно неискренне произнёс он и улыбнулся. – Но сейчас очень на это рассчитываю.
Настаивать на более подробном ответе отчего-то не захотелось. Я молча отдала Клэру трость. А он принял её, поблагодарив меня кивком, и отошёл к стене, ровно туда, где раньше висела картина. Встал – и замер почти на полминуты, разглядывая выстроившихся напротив слуг. Дворецкий, Уотс, побледнел. На висках у него выступили капельки пота…
Вдоволь насладившись напряжённым молчанием, Клэр подошёл к дворецкому и скучным голосом заметил:
– Все рукава в пыли. Вероятно, горничные на чердаке убираются не так часто, как вам бы хотелось.
Уотс набрал в грудь побольше воздуха и ответил хрипловато:
– Прошу прощения, сэр, но я не совсем понимаю…
– И не надо, – ворчливо перебил его Клэр. – Платок, пожалуйста. У вас ведь есть чистый носовой платок?
Дворецкий замешкался, и Даниэль протянул свой платок – батистовый, с монограммой. Дядя с кислым выражением лица оглядел лёгкую тонкую ткань… а затем присел и одним движением протёр ею ботинок Уотса.
– Полагаю, банку с ваксовой пастой этот горе-злодей уже где-то спрятал. Вероятнее всего, на чердаке, где и нахватался пыли, – со скучающими интонациями произнёс Клэр. – Но вот заново начистить ботинки не догадался. Да, кстати, – обернулся он к настороженным горничным. – Вы ведь не ухаживаете за обувью мистера Уотса?
Ответила ему худая и высокая женщина, экономка, кажется:
– Нет, сэр. Обувью в последнее время занималась мисс Сьют. – Сутулая светловолосая девица сделала неуклюжий книксен. – Но к ботинкам мистера Уотса она не прикасалась.
Абигейл округлила глаза:
– Миссис Баттон! Я думала, ваши разногласия с мистером Уотсом остались позади!
– Я просто не велела мисс Сьют чистить его обувь и гладить его воротнички, – невозмутимо откликнулась экономка. – Если вы собрали нас, чтобы выбранить бедняжку за ботинки мистера Уотса, то вынуждена заметить, что она ни при чём. Как и наши давние разногласия с мистером Уотсом.
– И ваксовую пасту вы не используете? – вкрадчиво поинтересовался Клэр.
– Разумеется, нет! – искренне возмутилась экономка. – От неё портится обувь. Я распорядилась покупать ваксу фирмы «Беннет и Смит».
– Свои туфли служанки начищают ею же, полагаю?
– Разумеется.
– Благодарю за пояснения, миссис Баттон, Вот и ответ, – обернулся он к леди Абигейл и близнецам. – Полагаю, если вы отдадите платок реставратору, миссис Уэст, она с удовольствием подтвердит, что картина была испорчена той же пастой, какой мистер Уотс чистит свои ботинки.
Лицо дворецкого, и без того бледное, стало землисто-серым.
– Прошу прощения, сэр, но ваши намёки отвратительны! Да, признаюсь, я пользуюсь ваксовой пастой, но она пропала у меня из комнаты ещё несколько дней назад…
– …и до сих пор легко смазывается с ваших ботинок, как свежая, – охотно поддакнул Клэр, взмахнув платком.
– Я сторожил эту картину вместе с лордом Дагвортом и его братом! – хрипло возразил дворецкий. Глаза у него жутковато округлились, и я невольно стиснула веер. – Милорд, подтвердите! – обратился он к Даниэлю. – Когда я уступил вам место, картина ещё была цела? Вы ведь провели с ней почти три часа, и…
– О, так лорд Даниэль Дагворт успел осмотреть картину? – притворно удивился Клэр. – В пять утра, в тёмной комнате? И потом три часа разглядывал её, сидя лицом к двери и поджидая злоумышленника? Поразительная зоркость!
Даниэль хрюкнул от смеха – совершенно неподобающе для брата герцога Дагвортского – и произнёс:
– Он прав, Уотс. Картину я действительно не разглядывал, но был уверен, что она цела… Может, потому что вы мне об этом и сказали?
Губы у дворецкого задрожали. Мне было уже почти
