мелкими-мелкими глотками. Издали доносился смех, чистый и потусторонний, как шелест ночного ветра; готова спорить, что его слышали все, но никто не решился сказать об этом.
В семь часов вечера я покинула розовый особняк уже полноправной хозяйкой «Человека судьбы», который достался мне за символические пятьдесят хайрейнов и коробку чая с лотосом.
Вечером Клэр вёл себя как обычно, разве что со слугами был чуть любезнее. Поначалу я посчитала, что расследование у леди Абигейл его изрядно развлекло. Свои детективные изыскания за ужином он изложил остроумно и живо, опустив лишь некоторые не предназначенные для юных ушей подробности – особые предпочтения дворецкого, например. Лиам от восторга позабыл все правила этикета и взорвался тысячью вопросов; братья Андервуд-Черри слушали историю с жадным вниманием детей, не избалованных сказками на ночь. Строгая Паола нет-нет да и бросала любопытные взгляды, а к финалу даже улыбнулась. Дядя же, казалось, наслаждался триумфом и буквально светился благодушием…
Но стоило нам остаться в библиотеке наедине, как он бессильно опустился в кресло, точно кости у него превратились в желе, прикрыл глаза и процедил, почти не размыкая губ:
– Дорогая племянница, вы чудовище. Чтобы я ещё хоть раз поверил этому невинному взгляду, умоляющему о помощи… О, нет, увольте. С меня хватит.
Благоразумно пропустив возмутительный клеветнический пассаж насчёт «взгляда, умоляющего о помощи», я заметила:
– Что ж, вы хотели произвести впечатление на герцогиню Дагворт – и вы это сделали. Да и картина теперь в безопасности, хотя разговор, не спорю, получился весьма неловкий. Чем же вы недовольны?
– Змея, – укоризненно произнёс он и вслепую расстегнул несколько пуговиц на жилете. – Никакого почтения к старшим… Я уже привык, что меня – не хвастаясь, уточню, что чаще всего безуспешно – пытаются использовать попеременно сильные и слабые мира сего. Мира сего! Вот на этом, пожалуй, и остановимся, потому что когда за ниточки дёргают оттуда, я чувствую себя абсолютно…
… «абсолютно беспомощным» – если дядя ничего подобного и не сказал, то наверняка подумал. Мне стало стыдно, хотя, право, вины моей тут не было, и я поспешила его утешить, как могла:
– Зачем же сразу думать о дурном? «Использовать»! Думаю, вы просто ему понравились.
Клэр распахнул глаза, кажется, даже позабыв, как дышать. Затрудняюсь определить, что за чувства обуревали его в тот момент, но на радость это было похоже меньше всего.
– Ступайте, – наконец взмахнул он рукой вяло. – Пока вы не сказали ещё что-нибудь в той же степени жизнеутверждающее.
Не желая испытывать его терпение, я пожелала доброй ночи и удалилась. У лестницы мне встретился Джул; он шёл к библиотеке, и на подносе у него была бутылка вина из старых запасов Валтеров, марсовийский сыр и бокалы – почему-то два.
В одном я готова была согласиться с Клэром: последние дни выдались чересчур беспокойными. Ссора с маркизом, визит к Шелли, дела сердечные Мадлен и Эллис – и, в довершение всему, просьба Сэрана, которая привела к весьма неожиданному финалу. Готова спорить, однако, что «Человека Судьбы» такая развязка более чем устраивала… Или даже – возможно, это просто разыгралось моё воображение – он с самого начала рассчитывал попасть в особняк на Спэрроу-плейс. Ведь Сэран упоминал однажды, кажется, что созданиям, сотканным из снов и желаний, не живым и не мёртвым, бродящим за гранью… словом, подобным ему необходима опора, чтобы длить своё существование. Пока Нинген не умер, он одной силой своего таланта питал Сэрана. Когда не стало художника, то лишь восхищение ценителей искусства позволяло «Человеку Судьбы» оставаться живым… Но, возможно, он желал большего?
И тут меня настигла неприятная мысль.
Если задуматься, Валх был в чём-то похож на него. Мёртвый колдун порабощал своих жертв, если верить Абени, и лишал воли, а Сэран забирал то, что ему предлагали – любовь, поклонение, восторг. Но, тем не менее, они оставались существами одной природы. Если б Валх остался без поддержки сновидцев, то, скорее всего, вскоре исчез бы. Если бы какой-нибудь вандал уничтожил бы картину…
Я почти ничего не знала о мёртвом колдуне – так, крохи, жалкие намёки, причём большей частью исходящие из уст Абени, а доверять ей глупо. Но, похоже, он стремился не столько заполучить очередного раба-сновидца, сколько обрести власть над собственной жизнью и завладеть могуществом, которое позволило бы ему стать вечной частью этого мира.
А что, если Сэран стремился к тому же? Не зависеть больше от столь уязвимого холста и быть ограниченным лишь собственной волей?
Пожалуй, мне следовало бы испугаться. Но слишком хорошо я понимала это желание – и, пожалуй, в глубине души принимала его. Всё живое хочет жить, всякое разумное существо мечтает о свободе; это само по себе уже приближало непостижимого Сэрана к нам, простым смертным, роднило его… да хотя бы с Мэдди, которая с необыкновенной страстью боролась за свою мечту.
Вопрос был лишь в цене.
Я подспудно знала, что желания Валха обойдутся мне слишком дорого. Но что насчёт Сэрана? Лишь двое могли дать мне подсказку – леди Милдред и Лайзо. Но бабушка слишком давно не приходила в мои сны. А Лайзо…
Моя рука уже сама потянулась к колокольчику.
– Нет, Виржиния. Не сейчас, – сказала я себе, поглядев на часы. Время шло к полуночи – слишком поздно для любых визитов и встреч. Не стоило испытывать долготерпение Клэра, ему и так сегодня досталось. – Да и тебе самой нужно сделать маленький перерыв в делах, – пробормотала я, бросив взгляд на своё расписание.
Седьмого февраля – Большой вояж, двенадцатого – день рождения. Нет, отдых совершенно необходим! В ближайшие дни – никаких визитов и волнений.
Решимость моя была непоколебима… ровно до тех пор, пока на следующее утро я не увидела в кофейне Роджера Шелли собственной персоной.
Он был одет в точности, как в нашу первую встречу – безупречно правильный, скучный тёмно-серый костюм и немыслимый ярко-зелёный шейный платок. От пальто и шляпы незваный гость успел уже избавиться и прислонил к столу трость, обвитую аккурат под ручкой серебряным плющом с малахитовыми листьями. Но самым удивительным было то, что Роджер подсел не куда-нибудь, а к леди Клампси. Мадлен успела принести ему чашку кофе, судя по запаху с ванилью и розовым ликёром. Роджер негромко рассказывал что-то, подавшись вперёд, а чопорная леди Клампси посмеивалась – и играла веером, как девица на выданье!
То есть, разумеется, как было принято полвека назад.
– Простите, что нагрянул к вам так неожиданно, леди
