ранее ночью.
Сегодня я не мог дождаться момента, когда снова её увижу.
Не мог дождаться, когда стемнеет.
Днём я сходил в цветочный магазин и купил яркий красивый букет в вазе, декорированной ракушками. Вернувшись домой, я принял душ, побрился и оделся как парень, идущий на первое свидание с любовью всей его жизни… И возможно, так оно и было.
Я планировал подарить ей цветы, а затем повести в хороший ресторан.
Если она дома.
Пожалуйста, пусть она будет дома.
С вазой в руках я вышел на улицу через парадную дверь, добрался до тротуара и направился к углу. Хотя я редко обращал внимание на здания, стоящие по другую сторону моего квартала, но всё же прекрасно представлял себе местонахождение дома ныряльщицы: он был четвёртым от угла.
По пути туда я с каждым шагом нервничал всё сильнее.
Я подошёл к четвёртому дому и остановился потрясённый, с замершим сердцем.
"ПРОДАЁТСЯ".
Нет!
Я же встретился с ней только прошлой ночью! Она не может вот так взять и переехать. Это нечестно!
Чувствуя слабость, я пересёк лужайку, подошёл к окну эркера и заглянул внутрь. Ковёр. Стены. Никакой мебели. Нет даже драпировок на стеклянных стенах задней части дома.
Отсюда я прекрасно мог разглядеть бассейн.
И в изумлении открыл рот.
— Что?
Я бросил вазу и побежал. Калитка сбоку от дома была заперта. Я перелез через неё, спрыгнул на ту сторону, споткнулся и упал, поднялся и снова бросился бежать.
А затем остановился, глядя на то, что мне открылось.
Мне очень хотелось верить, что я ошибся домом. Но вышка была здесь. Как и бассейн. Всё это находилось здесь.
Бетонное покрытие вокруг бассейна напоминало старую заброшенную улицу, из бесчисленных трещин росли сорняки. Мощёный дворик был покрыт мусором: листьями и ветками, старыми газетами и обёртками, и ещё сотней различных отбросов, по всей вероятности, принесённых сюда ветром.
Хромированная лестница вышки, ещё вчера такая сверкающая, была тусклой и в пятнах ржавчины. Трамплин согнулся посередине и перекосился, словно был сломан и мог упасть в любой момент.
Что касается бассейна, то в него можно было спуститься и пройтись по дну, не замочив ног, почти до самого глубокого места под сломанным трамплином, где ещё оставалось немного зелёной воды, в которой плавали сор и водоросли.
Я пошёл к мелкому краю бассейна и спустился вниз по ржавой лестнице. Под ногами у меня хрустели листья и другой мусор. Я осторожно спустился по наклонному дну и дважды остановился, чтобы подобрать детали крошечного купальника.
Я их расправил.
Они были слегка влажными, белыми и слабо пахли хлорированной водой.
Я забрал их домой.
Остаток дня я провёл, записывая эти строки, рассказывая свою историю о ныряльщице.
Я почти закончил.
Уже стемнело. Через пару минут я выключу компьютер и свет в кабинете, подниму жалюзи на окне в задней стене и буду ждать.
Понимаю ли я, что происходит?
Нет.
Совершенно не понимаю.
Но одно я знаю наверняка.
Если сегодня ночью у бассейна зажжётся свет и она поднимется на вышку, я пойду к ней.
Чем бы она ни была.
Перевод: Т. Иванова
Живые мертвецы
Richard Laymon. «The Living Dead», 2006
Райан знал о находящемся глубоко в лесу озере, вдали от каких-либо дорог, поэтому именно туда мы и отправились, дабы не быть съеденными заживо мертвецами, кишащими в нашем городе. Мы спрятали его машину среди деревьев и отправились пешком, прихватив с собой рюкзаки.
Хотя вокруг не было никаких признаков живых мертвецов или кого-то ещё, мы были настолько напуганы, что проводили дни и ночи, прячась. Мы жили в зарослях кустарника. В центре было свободное пространство, достаточно большое для нас двоих. Хоть мы и не могли в нашем укрытии выпрямиться в полный рост, нам хватало места, чтобы сидеть или лежать бок о бок на одеялах. Питались мы запасами из рюкзаков.
Огонь мы не разводили. Переговаривались исключительно шёпотом.
Спали мы по очереди, пока один из нас дежурил.
Проснувшись, коротали долгие часы, вглядываясь в окружающую местность
Несмотря на то, что мы заполнили густыми ветками большие щели нашего укрытия, сквозь небольшие прорехи в листве можно было вести наблюдение.
Как правило, за озером наблюдала я.
В день нашего приезда я спросила Райана: — Как называется озеро?
— Не знаю, — прошептал он. — Не думаю, что у него есть название. Во всяком случае, на картах оно никак не обозначено.
— У него должно быть название — прошептала я.
Он улыбнулся. — Назови его сама. Дай ему какое-нибудь имя.
— Это твоё право, — сказала я. — Это ведь твоё озеро.
— С чего это оно моё?
— Ты привёл нас сюда. Здесь никого нет, кроме нас. Ты должен дать ему имя.
— Ладно. — Наклонившись поближе ко мне и пристально глядя мне в глаза, он прошептал: — Я называю его "Озеро Мэри".
— Подлизываешься.
Он мягко рассмеялся, а я в ответ поцеловала его. Мы какое-то время целовались, а потом я начала расстёгивать его рубашку, но он остановил мои руки и покачал головой. — Нам лучше не делать этого, — прошептал он. — Уж будь уверена — как только мы начнём валять дурака, в ту же минуту они и появятся.
— Кайфоломщик.
— Лучше обезопаситься, чем умереть.
— Ну, раз ты так говоришь.
— Нам следует быть начеку, пока у нас не будет абсолютной уверенности в том, что никого из них нет поблизости.
— Сколько времени это займёт?
Он пожал плечами. — Несколько дней. Не знаю. Будет видно.
— Как скажешь, — пробормотала я, стараясь не выдать того разочарования, которое испытывала.
И вот мы выжидали в нашем укрытии.
Когда я не спала, то проводила долгие часы, наблюдая за Озером Мэри.
Хотя мне было велено высматривать живых людей или оживших мертвецов, я была очарована красотой озера.
Каждое утро прямо перед восходом солнца оно выглядело гладким и серым, как резервуар с расплавленной сталью, а с его поверхности поднимался мягкий белый туман. Сосновый лес, окружавший озеро, становился серым и призрачным. После того, как туман рассеивался, озеро приобретало глубокий, чистый голубой цвет, как и небо, а леса приобретали сочные оттенки зелёного. Ближе к закату вода вспыхивала золотыми и огненно-красными отблесками.
Затем наступали сумерки, моё любимое время. Не только озеро, но и сам воздух приобретал тёмно-синий оттенок. Воцарялась особая тишина. За пределами нашей чащи крошечные золотистые точки вспыхивали и гасли, когда мимо пролетали светлячки. Время от времени раздавался далёкий всплеск выпрыгивающей из воды рыбы. Что-то в красоте и
