остальные окна. Но не сейчас, ночью. Мне хотелось надёжно отгородиться от внешнего мира, скрыться в уюте и безопасности.
Окно следовало закрыть.
Не включая свет в кабинете, я направился к окну. Горизонтальные жалюзи были опущены не до конца, сквозь щели в них просачивался лунный свет, оставляя на ковре слабо различимые серые полосы, путеводные нити для меня.
Створка окна открывалась, сдвигаясь вбок. Лучше было бы установить вертикальные жалюзи, тогда я мог бы просто протянуть руку меж пластин и закрыть окно. А вот горизонтальные жалюзи сначала требовалось поднять.
Стоя у окна, я протянул руку и попытался нащупать поднимающий жалюзи шнурок. Я его не видел, но прекрасно знал, где он находится. Пока я ощупывал темноту…
Ба-бах!
Звук раздался за открытым окном. Он казался знакомым, но мне не удавалось определить его источник.
Затем до меня донёсся громкий всплеск.
Мои пальцы задели болтающийся шнурок. Я схватил его и потянул, поднимая жалюзи. Передо мной раскинулся привычный пейзаж ночного Лос-Анджелеса — дома, рекламные щиты, деревья, огни и лежащие в отдалении холмы.
Но был ещё и небольшой островок света, который я никогда раньше не замечал, — справа, за домом моего соседа.
Окно на втором этаже было расположено выше забора незнакомого мне двора. Зато угол обзора оставлял желать лучшего. И большую часть поля зрения закрывали деревья. В результате я видел лишь кусочек дома и совсем не мог разглядеть плавательный бассейн.
Но он там точно был. Я не только слышал всплеск, но и видел вышку для прыжков в воду.
Сама вышка, сверкающие хромированные поручни и верхние ступени лестницы были прекрасно освещены. Их красиво обрамляли густые ветви тех самых деревьев, которые закрывали мне обзор.
Я почти не удивился, обнаружив неподалёку бассейн. Это же Лос-Анджелес. Здесь они не редкость, хотя и не так распространены, как, например, в районах побогаче, таких как Бель Эйр или же в немилосердно жарких районах вроде Вэли.
Но я о нём не знал.
Бассейн ведь находился не рядом с моим домом, а рядом с соседним, за лужайкой, гаражом и оградой, его скрывали многочисленные кусты и деревья, плюс ещё один забор. Сам я жил в одноэтажном доме. Я мог годами не догадываться о существовании бассейна. И так и не обнаружил бы его, если бы не решил подняться на второй этаж своего нового гаража среди ночи, чтобы поработать, если бы не забыл закрыть единственное окно, из которого было видно вышку и если бы моё внимание не привлекли звуки, которые издавал нырявший с вышки человек.
Я и раньше смотрел из этого окна.
Впрочем, не часто. И никогда я не смотрел в него так поздно ночью. А когда всё же смотрел, ни разу не замечал вышки для прыжков, обрамлённой деревьями.
"Но она же прямо здесь, передо мной, — подумал я. — Как я мог её пропустить?"
Сколько до неё отсюда? Футов тридцать, сорок?
В поле зрения появились две ладони, они потянулись вверх и схватились за поручни лестницы. Затем показались обнажённые руки, за которыми последовала голова с мокрыми волосами соломенного цвета.
Девушка. Молодая женщина.
У неё были короткие спутанные волосы. Они едва достигали затылка. Плечи были открыты. Спина тоже, за исключением завязок лифчика белого купальника.
Она была стройной, с лёгким загаром и вся искрилась от покрывавших её капель.
Руки девушки были подняты, она стояла ко мне боком и я видел её правую грудь в тонкой чашечке бикини, видел, как та поднималась и опускалась в такт шагам по лестнице.
На обнажённом правом бедре виднелись только завязки трусиков бикини. Правая блестящая ягодица отличалась великолепной формой. Ноги были длинными и стройными.
Добравшись до конца лестницы, она схватилась за изогнутые поручни и пошла вперёд по покачивающейся вверх-вниз доске трамплина. У края доски девушка остановилась.
Ожидая, пока доска перестанет раскачиваться, она сделала глубокий вдох. Затем отвела руку назад и одёрнула трусики купальника. Поправила верх бикини. Опустила руки, прижав их к бокам, застыла и выгнулась всем телом, глубоко вдохнула, выдохнула и прыгнула вперёд. Она приземлилась на самый край доски обеими ногами.
Ба-бах!
Подброшенная доской девушка, казалось, взлетела в небо, достигла наивысшей точки прыжка, начала медленно скользить вниз… и скрылась за листьями и ветками, обрамлявшими всю картину.
Спустя несколько мгновений раздался громкий всплеск. Хоть я и не мог её видеть собственными глазами, воображение нарисовало мне, как она глубоко вонзается в воду большого, хорошо освещённого бассейна. Затем у самого дна выгибается и, беззвучно работая ногами, всплывает на поверхность.
Я прислушался, пытаясь уловить плеск воды, когда она будет плыть к краю бассейна, но гул пролетающего самолёта не оставил мне шансов.
"Ничего, — подумал я. — Скоро она снова поднимется наверх".
Я уставился на вышку.
В любой момент в самой нижней, видимой мне части лестницы могли появиться ладони девушки и она сама поднялась бы наверх, где я увидел бы её целиком.
Шли секунды. Минуты.
Возможно, прежде чем снова подняться на вышку, она решила немного поплавать. Или отдохнуть у бассейна.
"Ещё несколько минут, — подумал я, — и она вернётся на лестницу".
Я ждал гораздо дольше.
Неужели я выглянул из окна моего кабинета как раз вовремя, чтобы стать свидетелем её последнего прыжка за эту ночь?
Я решил прекратить наблюдение и попробовать заняться делом, ради которого и пришёл в кабинет. Рассказ следовало закончить. Впрочем, будучи не в состоянии думать о чём-либо, кроме ныряльщицы, я вряд ли смогу на нём сосредоточиться.
К тому же я знал, что свет лучше не зажигать. Как бы тщательно я ни закрыл жалюзи, он всё равно будет пробиваться между планками и по краям. И если девушка снова поднимется на вышку и заметит свет, она сразу поймёт, что её прекрасно видно из окна.
И это может всё испортить.
Ещё некоторое время я наблюдал за вышкой. Затем наконец сдался. Оставив окно открытым, я медленно и тихо опустил жалюзи, затем вернулся в дом и лёг спать.
На следующее утро у себя в кабинете я слегка приоткрыл жалюзи и посмотрел между пластинками на вышку. На ней никого не было. И звуков тоже не доносилось.
Я смотрел туда несколько минут, затем открыл все остальные окна, сел за стол и попытался взяться за работу. Некоторое время мне не удавалось сосредоточиться. Я продолжал глядеть в сторону окна, рисуя в своём воображении девушку и часто подходил к окну убедиться, что я её не упустил. Каждый раз передо мной в обрамлении веток представала одинокая вышка.
"Скорее всего,
