я пройду, не задумываясь ни на мгновение, сквозь огнь, воду, да и медные трубы в придачу! И не усомнившись, что он сделает для меня то же самое! Вот такие ощущения, ребятки… Как хочешь, Мамонт, так их и принимай.
— Товарищ оснаб… — когда автомобиль подъехал к повороту на частный сектор, окликнул я Головина.
— Слушаю, дружище, — мгновенно отозвался Александр Дмитриевич.
— А мы не можем заехать по дороге к Вячеславу Вячеславовичу? — попросил я. — Когда меня Потехин арестовал, у меня сестра у него оставалась. Узнать бы, как она? Да и весточку подать, что со мной все в порядке… Переживает, бедная…
— И, правда, не дело это — родного человека в неведении держать, — согласился Головин. — Только когда я у него был, никакой девушки не видел, — сообщил он, притормаживая перед поворотом.
— Ну, хотя бы спросим… — с надеждой произнес я. — Думаю, Вячеслав Вячеславович знает, что у нее на уме в тот момент было. Он же, как и вы — опытный Мозголом. От его «взгляда» ничего не укроется.
— Ладно, заедем. — Кивнул товарищ оснаб, сворачивая в знакомый проулок. — Может, действительно в курсе, что с ней.
Возле примечательного (но не для всех) особняка князь Головин остановил свой автомобиль и вылез из салона. Я поспешил последовать его примеру и тоже покинул новенькую «Победу».
«А ведь изначально её хотели назвать „Родина“, — вновь всплыло в моей голове неожиданное воспоминание. — Вернее существует такая версия, что когда Сталину показали готовый предсерийный образец, тот спросил: „И почём, товарищи“ мы будем Родину продавать?»
— Ерунда все это! — неожиданно вслух заявил Александр Дмитриевич.
— Вы это о чем, товарищ оснаб? — не понял я поначалу.
— О «Родине», — добродушно усмехнулся Головин. — Простите, Мамонт, что я нечаянно «подслушал» ваши мысли, — виновато развел он руками. — Но вы слишком явно их «транслировали» в Ментальном диапазоне. — Что же касается «Родины», то на самом деле это не так — с самого начала проектирования будущего автомобиля, в него было заложено официальное название «Победа», в честь нашей скорой победы над Вековечным Рейхом. А название «Родина» лишь предлагалось при обсуждении следующей модели, но Иосиф Виссарионович ничего такого не говорил… Постойте, но откуда вам вообще об этом известно?
— Давайте меня на «ты», товарищ оснаб, — предложил я Головину. — А то как-то неудобно мне ваши выканья выслушивать — ведь ни возрастом, ни званием я не вышел… Да и привык я на службе-то по-простому… — немного косноязычно попытался я объясниться.
— Не проблема, — согласился Александр Дмитриевич. — Так откуда? — Вновь вернулся он к интересующей теме.
— Так не знаю! — немного нервно произнес я. — Вон, и учитель ваш — Вячеслав Вячеславович, и то не смог разобраться. Хотя и пытался…
Из машины на улицу выбрался и полковник Легион.
— Я же предупреждал — поговорить нам с тобой надо, Александр Дмитриевич! Именно по этому вопросу поговорить… — не открывая рта произнес он, и я отчетливо это услышал. Голос полковника, прозвучавший в моей голове, был подобен шороху сухого песка, перекатываемого ветром.
— О чем поговорить? — К своему удивлению, мне довольно легко удалось использовать мысленную речь, словно я давно ей владел.
— О, как? — Качнул головой товарищ оснаб. — Ты быстро прогрессируешь, Мамонт!
— А я предупреждал! — Это вновь Легион.
— Еще бы он так быстро не прогрессировал, — вмешался в наш разговор еще один, но хорошо знакомый мне голос, — м оя школа! Чего так расшумелись, детки?
— Вячеслав Вячеславович! — обрадованно воскликнул я, узнав старика Райнгольда. — Как же я рад вас слышать!
— Сашенька, значит, свое слово сдержал, — отозвался старик, — что вытащит тебя из чекистских застенков?
— Обижаете, учитель! — В моей голове зазвучал голос товарища оснаба. — Когда это я свое слово нарушал?
— Ладно-ладно, — я просто почувствовал, как дедок довольно улыбается, — это я так, от скуки тебя по-стариковски подначиваю. Чего на пороге толкаетесь, словно не родные? Заходите быстрее, чайку попьем! Ибрагимка уже самовар раскочегарил! Только это, Сашенька, пусть твой ручной Упырь в машине посидит — ты же знаешь мое отношения к проклятым Некротам…
— Вячеслав Вячеславович, — откликнулся Головин, — полковник Легион — не простое Некросоздание… не обычный Ходячий…
— Ага, ты еще скажи, что твоя тухлая неведома зверушка людей не жрёт… — Весело рассмеялся старикан.
— К вашему сведению, уважаемый Вячеслав Вячеславлович — эта неведома зверушка людей не жрёт! — невозмутимо произнес Легион. — Я предпочитаю другую, более благородную пищу!
— Ох, ты, ну-ты, какая цаца? — Проскрипел у меня в голове голос старикана. — Брезгуешь, значит, человеческим мяском и кровушкой?
— Не в этом дело, — ответил Легион. — На данном уровне развития мне не требуется человеческая плоть и Живительная Энергия для поддержания жизнедеятельности. Ну, если только как деликатес, — немного помедлив, язвительно добавил он, — чтобы вкус-то не забыть.
— Ох, ты ж! — Натурально изумился старик. — Да он еще и у тебя и ёрничает, Сашенька! Ты где такой необычный экземпляр откопал?
— Там где откопал, уже нету! — вместо Головина вновь ответил Легион.
— Поразительно! — Райнгольд теперь уже и не старался скрывать свое изумление. — Полностью разумное Некросоздание! Развитый интеллект, высшая психическая деятельность, да еще и вкупе с абстрактным мышлением! Но это же невозможно в принципе, друзья мои! Мозг Некроорганизма изначально мертв…
— Мой организм, уважаемый профессор, работает по несколько иным принципам, нежели человеческий, — прошелестел полковник.
— Да кто же ты такой, черт возьми? — воскликнул старый Мозголом. — Прочитать что-нибудь в твоем сознании, мне совершенно не удается! А мне бы так хотелось тебя изучить… — признался он. — Вернее, изучить принципы функционирования твоей нервной деятельности.
— Анастасий Гасанович — Лич, — ответил Головин на первый вопрос своего бывшего наставника.
— Лич? — удивился Мозголом. — Хочешь сказать, что еще одна древняя легенда обрела доказательства?
— Это вы еще с Хозяином Кладбища знакомы не были, Вячеслав Вячеславович! — Теперь уже возможность подначить старого профессора не упустил и Александр Дмитриевич.
— Хочешь сказать, что и такая Тварь реально существует? — немного грубовато высказался Райнгольд.
— Я бы попросил вас, уважаемый профессор, — елейным голоском, в котором все-таки проскальзывал леденящий смертельный холодок, — не опускаться до банальных оскорблений! Вы же культурный человек. Целый профессор, да к тому еще и потомственный аристократ, — высказал свое «фи» полковник Легион.
— Надо же, — восхитился Райнгольд, — никогда бы не подумал, что Некрот будет меня, старого князя, вежеству учить! Приношу свои извинения, уважаемый…
— Анастасий Гасанович Легион, — Представил полковника Александр Дмитриевич.
— К вашим услугам, князь! — добавил полковник.
— Надо же, к моим услугам настоящий легендарный Лич! — восторженно воскликнул Вячеслав Вячеславович. — Кто бы подумал еще неделю назад, что жизнь дряхлого замшелого пенька сделает настолько резкий кульбит? Больше двух десятков лет никому не нужен был… Ну, разве что ЧК, — добавил он. — Я
