– горячо заверила я его.– Ей только следует держаться подальше от печей. Почему бы миссис Хат не остаться… скажем, в качестве наставницы нового повара?
– Это если ваш марсовиец согласится, – заметил мистер Спенсер. – Повара – гордые бестии, особенно талантливые.
– Леди Абигейл упоминала о том, что он ещё молод…
– Тем хуже, – вздохнул управляющий и переглянулся с Георгом. – Нет никого строптивей юнца, считающего себя непревзойдённым мастером. А уж если ему повезло заполучить рекомендации от самой герцогини Дагвортской, то талантом он точно не обделён. И уже добился немалого успеха, – подчеркнул мистер Спенсер.
Он был, разумеется, прав. Но подробно обсудить это не получилось: подбежала Мэдди и сообщила, что в зале появились леди Вайтберри и леди Клэймор. На целое мгновение я удивилась: подруги не слишком часто баловали «Старое гнездо» своим присутствием, но затем вспомнила, что до Большого Вояжа оставалось всего два дня… Точнее, только полтора, поскольку сейчас уже почти наступил вечер.
Святые Небеса, а я совсем позабыла – после визита к Шелли и перипетий с картиной!
– Молодой садовник леди Абигейл сломал ногу! – взволнованно заявила леди Клэймор, едва мы обменялись приветствиями. – А ведь он прекрасно знает Бромли, а потому должен был относить записки маркизу Рокпорту. Леди Стормхорн, разумеется, возьмёт своего старого лакея, он и прежде часто отвозил срочные письма в особняк Рокпортов – не маркизу, а его матери, конечно. Но двоих слуг мало! Мы рассчитывали на троих. Что же делать?
– У меня, к сожалению, нет никого на примете, – произнесла Эмбер. Говорила она тише обычного, и озорной блеск её глаз сменился странным внутренним светом, чарующим и очень личным одновременно. Но, слава Небесам, больной моя подруга не выглядела, как и уставшей – скорее, сосредоточенной на себе и более мягкой. – Но я вспомнила, как вы говорили, что у вас есть секретарь, весьма разумная и бойкая юная особа.
– Юджиния? – откликнулась я. Прежде мне в голову не приходило, что третьим «гонцом», доставляющим вести дяде Рэйвену во время Большого Вояжа, может оказаться девица. Но, действительно, почему нет? – Вполне возможно. Иногда она пользуется кэбом, когда выполняет мои поручения. И, кроме того, Юджиния уже относила письма маркизу.
– О, какое удачное совпадение! – обрадовалась леди Клэймор. Но в этот момент ей принесли любимый имбирно-медовый кофе, и энтузиазм её на время поугас.
Я же воспользовалась паузой и перевела дух. Как ни странно, мысль о Большом Вояже и об остроумной мести дяде Рэйвену теперь меня несколько тяготила. Слишком многое изменилось за последние дни… Вряд ли унизительный и неудобный запрет маркиза просуществует дольше двух месяцев, так стоит ли так рисковать нашими и без того не особенно хорошими отношениями?
«Клэр и Эллис, – напомнила я себе. – Дядя Рэйвен угрожал людям, которые никак не виноваты в твоих проступках».
Мы проговорили ещё недолго, затем подруги попрощались со мною – им предстояли ещё то ли какие-то необременительные светские обязанности, то ли слегка утомительные развлечения, что, впрочем, одно и то же. И, когда я уже собиралась пройти через кухню и немного отдохнуть от шума в маленькой комнатке, в коридоре меня остановила Мэдди.
– Я могу возить письма, – произнесла она тихо, но ясно. – Я могу, я хорошо знаю город, кэбов не боюсь. Юджи хорошая, храбрая, но домашняя. Нехорошо ей целый день в кэбе кататься. Добро бы ещё с Лайзо, но одной… А я сильная.
– А как же кофейня? – насторожилась я, почуяв неладное.
Мадлен редко сама обращалась ко мне, предлагая помощь, если это не касалось «Старого гнезда», хотя всегда готова была выполнить любое поручение. А сейчас глаза её так лихорадочно блестели, что впору заподозрить беду.
И духи. От волос Мэдди пахло Никеей – тяжёлыми после дождя розами, нежными лесными фиалками, обволакивающим жасмином и ветром с моря.
– Пирожные и пироги всё равно из пекарни возят, а с тем, чтоб заказы относить, один день и мисс Астрид справится, – упрямо наклонила голову она. – Я помогу, леди Виржиния, я хорошо справлюсь…
Я не выдержала и взяла её за руки, заглядывая в блестящие глаза:
– Мэдди, дорогая, что случилось? Тебе не нужно пытаться меня задобрить, если что-то нужно – просто скажи. Я ведь сама не догадаюсь, милая… Что случилось? – повторила я мягко.
И случилось неожиданное.
Мадлен, такая сильная и весёлая, вдруг робко потупилась, и щёки у неё загорелись. Тем не менее, голос её, лишь недавно обретённый вновь, не дрожал, а какие чувства его наполняли… всем генералам бы такую уверенность, всем поэтам такую страсть!
– Леди Виржиния, сделайте так, чтоб мы с Эллисом остались одни и могли объясниться. Он ваш друг, он вас послушает. А от меня он бегает, хоть мешок ему на голову надевай и в подворотню волоки. Леди Виржиния, вы поможете?
Я задумалась.
Разумеется, устроить это несложно. Эллис частенько заглядывал в кофейню уже за полночь и ждал в комнате за кухней, пока в зале убирались. Что может быть проще, чем подослать к детективу Мэдди с кофейником и свежим пирогом, а затем «забыться» от усталости – и, уходя, провернуть ключ в двери? А потом, через час или около того, послать Лайзо, чтоб он исправил досадную ошибку… Вряд ли бы Эллис надолго рассердился, тем более что ему бы пошло на пользу объяснение с Мадлен.
И всё-таки меня не оставляли сомнения.
– Вам определённо стоит поговорить, – взвесила я веер в пальцах, колеблясь. – Но, Мэдди, милая, ты уверена, что стоит оставаться наедине с мужчиной? Даже если это Эллис.
На мгновение она замерла, а затем озорно встряхнула кудряшками и улыбнулась:
– Вы-то с ним вдвоём оставаться не боитесь. Хоть бы и тут, в кофейне.
– Есть разница между леди, беседующей со старым другом, и девицей, которая собирается открыть свои чувства, – возразила я с достоинством – и рассмеялась невольно: – Впрочем, что же я такое говорю! Эллис не поступит против твоей воли, а ты куда благоразумнее иных особ, обременённых длинной родословной. Хорошо. Я постараюсь сделать так, чтоб вы смогли объясниться.
Мы взялись за руки, как заговорщицы, скрепляя обещание. Более Мадлен об Эллисе не упоминала и ничем не выдавала волнения. Зато грядущий Большой Вояж вызвал у неё недюжинный энтузиазм; она говорила дольше и смелей обычного, расписывая, как станет отвозить записки маркизу и убеждать его немедленно
