вызова охраны.
Взвыла сирена.
Иван метнулся к врачу, но запутался в брюках и рухнул на колени прямо у стола. Скорее инстинктивно, чем осознанно, схватил коммуникатор и выставил перед собой, словно девайс способен был защитить от всего на свете. Ну, от очереди из «калаша» не спасли бы и десять коммуникаторов, а вот против скальпеля, выхваченного врачом из шкафа, вполне хватило одного. Выставив скальпель перед собой, отец Серафим сделал выпад – не иначе в молодости занимался фехтованием. Лезвие вошло в прочный пластик, как в масло, и прорвало изнутри экран.
Выпустив коммуникатор, который погиб, не издав ни звука, Жуков-младший откинулся назад. Он упал на спину и, подняв ноги, в одно движение натянул брюки и вскочил. Застегивать пуговицы не было времени, а вот с ремнем он справился за долю секунды.
– Не смей приближаться! Не шевелись! – Толстяк при всех его немаленьких размерах боялся Ивана так, что раскатистый голос сорвался до бабьего визга. – Иначе за себя не отвечаю! – Он стоял напротив со скальпелем и нанизанным на него коммуникатором.
– Доктор, все в порядке, вы не так поняли, я… – Жуков-младший выставил ладони перед собой и сделал движение навстречу. – Вы совершаете ошибку, вы…
Надрываясь, выла сирена, в коридоре кричали.
– Подлый шпион, я выпущу тебе кишки! – Некоторых страх делает агрессивными. Отец-доктор Серафим был как раз из таких людей.
В дверь постучали, велели открыть.
– Доктор, никакой я не шпион. – Расстояние сократилось еще на несколько сантиметров. – Так сложились обстоятельства, я вынужден был…
Отец Серафим кинулся на Ивана. Не получилось, значит, переубедить. Рука-окорок святоши вместе с коммуникатором и скальпелем устремилась к лицу «подлого шпиона». Щеку обожгло болью – Иван почти увернулся, но именно что почти. Выглядывающее из экрана острие рассекло кожу, потекла кровь. А в следующий миг Иван перехватил запястье врача, вывернул.
Он не хотел причинять вреда отцу Серафиму и больно делать не хотел. Просто надо было отобрать скальпель, обезопасив себя от увечий. Святоша сам дернулся и оступился, всем своим немалым весом повиснув на кисти, зафиксированной Иваном. Хрустнула кость. Упав на пол, скальпель отделился наконец от девайса и со звоном закатился под стол. Не давая врачу опомниться, Жуков-младший провел удушающий прием. Лишить отца Серафима сознания – иного выхода не было.
– Извините, доктор, я не хотел, вы сами. – Он отпустил могучую шею, и тело массой в два с довеском центнера заняло горизонтальное положение.
А в коридоре уже вовсю верещали медсестры. Их мнения разошлись кардинально: одни уверяли, что «ой мамочки, убивают», другие столь же экспрессивно заявляли, что «помогите, насилуют». Если первое еще как-то, пусть и с натяжкой, соответствовало действительности, то второе… М-да, загадочная женская логика.
На фоне истеричных воплей впечатляюще прозвучало мужское рычание:
– Открыть немедленно! Руки вверх! Иначе огонь на поражение!
Сразу пропало желание приближаться к двери.
И правильно. Иначе зашибло бы – с грохотом дверь ввалилась в кабинет. Ее по-молодецки вынесли вместе с косяком. В небольшом помещении, не предназначенном для сборищ, стало тесно. Причем явились сюда не только мужчины в обычной милицейской форме, но и киборги снизу. В коридоре толпились монашки.
– Мать моя, что с ним?! – вытаращился на Ивана милиционер.
Медсестра, выглянувшая у него из-за спины, заверещала, всплеснув руками, и скрылась из виду.
Чего это они? Из-за того что ширинку не застегнул? Или отец Серафим настолько обезобразил его скальпелем?.. Уточнять Иван не стал, потому что лучше уж держать рот на замке, когда в тебя целят сразу несколько стволов.
Он медленно поднял руки, показывая, что не вооружен.
Киборг поднес рацию к забралу:
– Установлено, что нападение совершил Иван Жуков… Ага, ждем дальнейших указаний.
* * *
Забавно наблюдать из скоростного электрокара за тем, как сотрудники экослужбы грузят мешки с трупами в мусоровоз, специально оборудованный для того, чтобы выбраться из Москвы, избавиться от груза и вернуться обратно – за очередной порцией никому не нужного дерьма.
Сигарета тлела в углу рта. На сидушке рядом лежал пистолет – дореволюционный «дротик», двадцать четыре патрона в магазине. Ты ждал особого сообщения в подземном гараже.
И вот оно пришло.
Ноздри хищно затрепетали, в крови значительно повысился уровень адреналина. Следующий ход – твой.
Коммуникатор на громкую связь, вызов.
– Это Серпень, особо важно. Объект в Поликлинике номер один. – Ты не дал Боссу сорваться на ругань: – Операцией все еще руковожу я?
После небольшой паузы прозвучал положительный ответ. Конец разговора.
Прежде чем тачка сорвалась с места, ты сделал запрос на получение всех, какие есть, материалов по больнице, в которой элите страны секут грыжи и вправляют новые мозги. Теперь можно.
Вырулив на проспект и подрезав светло-розовый кар с мамашей за рулем и ребенком на заднем сиденье, ты сделал еще один звонок.
– Дальнейшие указания такие: приступить к уничтожению.
Сзади яростно давили клаксон.
Довольно хохотнув, ты осклабился и вновь закурил.
* * *
Светло-розовая вода текла из-под пальцев, поросших черными волосами.
Умывшись, Гурген Аланович неспешно переоделся. Теперь на нем были солидный белый костюм, белая шелковая рубашка и светло-голубой галстук. И платок – батистовый, с инициалами – в кармашек, для солидности.
Своим отражением в зеркале министр остался доволен. Когда закончил приводить в порядок себя, диван и пол уже отдраили. И даже автомат, из которого он завалил начальника охраны, смазали.
Чисто, аккуратно – будто ничего не было.
Вот только настроение дочери не нравилось Бадоеву. Как-то недобро, что ли, она смотрела. Негоже так – не мигая, злобно даже – таращиться на родного отца.
– Свет моих очей, ты должна понимать: это была вынужденная мера. Это урок тебе. Будешь прощать подчиненным проступки – и они сядут на шею, совсем ленивыми станут. Понимаешь, да? Тебе придется тоже когда-нибудь…
Карие глаза дочери сверкнули, на губах заиграла неприятная улыбка:
– Мне тоже придется друзей предавать, да, папа?
Гурген Аланович присел на диван с ней рядом, взял за руку:
– О чем ты, свет моих очей?
– Это ты донес на Владлена Жукова. А я рассказала Ваньке. И о том, где ты держишь его отца. А теперь Ваньки нет, и я даже тела его увидеть не могу!..
Крохотные девичьи пальчики – неожиданно сильные – вырвались из широкой мужской ладони.
Задребезжал коммуникатор. Как же не вовремя! Гурген Аланович собрался уже дать отбой, но на экране высветилось имя Серпня. Поэтому…
Выслушав свою верную ищейку, он подмигнул Лали:
– Собирайся, свет моих очей. Поедешь со мной.
– Зачем это? – Смоляные волосы растрепались, целые пряди выбились из косы.
– Ты же хотела увидеть труп своего Ваньки, да?
