– Только это и утешает меня, – сказал Сади.
– Я знаю и понимаю твои чувства, – продолжала Реция. – Тебя оскорбляет, что твои благородные намерения не поняты другими. Теперь ты свободен. Удались от неблагодарных с сознанием, что ты честно исполнил свой долг и заботился только о благе страны! Там, на берегу Босфора, мы купим маленький домик и будем жить без горя и забот! Мы будем искать и найдем нашего ребенка, и тогда счастье снова улыбнется нам на земле.
– Это прекрасные мечты, Реция! – сказал Сади с грустной улыбкой. – Я хотел бы, чтобы они сбылись! Но теперь оставь меня на некоторое время одного. Я должен еще привести в порядок дела. Скоро уже ничто не будет разлучать нас.
Реция ушла в свои комнаты, а Сади снова принялся за работу. Курьеры, адъютанты, кавасы то и дело посылались с бумагами и депешами: великий визирь был так поглощен работой, что не заметил, как наступил вечер.
Вдруг ему послышалось, что кто-то робко и осторожно постучал в дверь.
Сначала Сади показалось что он ошибся, так как никто не мог проникнуть в его кабинет, не будучи замечен слугами.
Но стук повторился. Сади хотел было уже позвонить, чтобы позвать слуг, но в эту минуту стук раздался в третий раз. Какое-то странное чувство овладело Сади, и вместо того чтобы позвать слуг, он сам встал и подошел к двери, у которой слышался стук.
Дверь вела в библиотеку, где также стояли шкафы с бумагами. Чиновники все уже давно разошлись с наступлением вечера, и в библиотеке не могло быть никого.
Сади отворил дверь и взглянул в темную комнату.
– Сади-паша! – послышался глухой, замогильный голос.
В ту же минуту Сади заметил в глубине библиотеки Золотую Маску.
– Зачем ты зовешь меня?.. – спросил он.
Его, казалось, нисколько не удивило появление Золотой Маски. Он не спросил, как она могла попасть к нему, не позвал своих слуг.
Сади, как и многие, думал, что все возможно для таинственной Маски.
– Бери Рецию, твою жену, и беги! – продолжала Золотая Маска. – Тебе грозит опасность!
– Я должен бежать? Теперь?
– В этот же час, Сади-паша! Завтра будет уже поздно!
– Это было бы трусостью и дало бы повод к подозрению, что я злоупотреблял доверенной мне властью! – ответил Сади. – Благодарю за твое предостережение, таинственный человек, но я не могу последовать твоему совету. Это бегство дало бы оружие в руки моих врагов.
– Ангел-губитель султана близок к своей цели!
– Кому даешь ты это ужасное имя?
– Тому, кто называл себя главой ислама, Мансуру-эфенди, – отвечала Золотая Маска. – Берегись его и тех, кто помогает его планам! Еще есть время! Еще ты можешь спастись и спасти Рецию!
С этими словами таинственная Маска исчезла во мраке, прежде чем Сади успел опомниться от изумления.
В задумчивости вернулся Сади в свой кабинет. «Не должен ли он последовать совету Маски? – думал он. – Но вместе с тем это бегство послужило бы к его обвинению. Только преступник бежит перед судом! Да и к чему бежать? Разве он не исполнял честно свой долг? Ему нечего опасаться самого строгого судьи! Нет! Надо твердо и мужественно встретить опасность! Но султан? Ведь Золотая Маска сказала, что ангел-губитель султана близок к своей цели? Что значат эти слова? Может быть, Абдул-Азису грозит опасность, которую еще есть время отвратить? Тогда моя обязанность предупредить его».
Сади хотел уже приказать заложить экипаж и ехать тотчас же, не теряя ни минуты, в Беглербег, как вдруг в кабинет вбежали несколько слуг с бледными, испуганными лицами и бросились на колени перед великим визирем, дрожа от страха.
– Что случилось? Что вас так испугало? – спросил Сади.
Но все объяснилось прежде, чем испуганные слуги успели выговорить слово. Дверь отворилась, и на пороге показался комендант Константинополя Редиф-паша в сопровождении нескольких высших офицеров.
– Что это значит? – спросил его Сади с тем замечательным спокойствием и хладнокровием, которые составляли отличительную черту его характера.
– Я должен арестовать тебя, Сади-паша! – отвечал Редиф.
– Кто приказал тебе это?
– Министры!
– Великий визирь выше министров! И в этот час я еще великий визирь! – сказал повелительно Сади. – Где письменный приказ, я хочу видеть его!
Редиф-паша вынул сложенную бумагу и подал ее Сади-паше.
– Мидхат, Гуссейн, Мехмед-Рушди, Халиль. А! И ты, Рашид! Ахмед Кайзерли… – читал Сади. – Тут недостает главной особы! – сказал он, обращаясь к Редифу-паше. – Здесь нет подписи Мансура-эфенди! Неужели эти люди в самом деле думают, что я покорюсь их безумному решению, комендант? – спросил Сади.
– Я должен напомнить тебе, Сади-паша, – отвечал Редиф, – что твой дворец занят войсками, и если ты не последуешь за мной добровольно в башню Сераскириата, то я принужден буду прибегнуть к силе!
– А! Значит, заговор министров! Гассан! Гассан! Как ты был прав!
В эту минуту на пороге кабинета появилась Реция, до которой уже успела дойти страшная весть.
С ужасом и отчаянием бросилась она в объятия Сади.
– Успокойся, моя дорогая! – шепнул он ей. – Мужайся! Я скоро к тебе возвращусь!
– Ты оставляешь меня?
– Я хочу, насколько от меня зависит, предупредить пролитие крови. Я не боюсь суда и со спокойной совестью буду ожидать рассмотрения моих поступков. Будущее покажет, могут ли сказать то же те, которые подписали это повеление от имени народа! Я готов за тобой следовать, комендант. Передаю тебе мою саблю, которую обнажал только на защиту отечества. Прощай, моя дорогая! Да защитит тебя Аллах до моего возвращения!
– Как! Ты уходишь! Я не увижу тебя более! – вскричала в отчаянии Реция.
– Мужайся! Разве ты не жена Сади? – сказал Сади, пытаясь успокоить ее. – Прощай, мы скоро увидимся!
С этими словами он поцеловал в последний раз Рецию и последовал за Редифом-пашой, который посадил его в ожидавшую у дворца закрытую карету и повез в Сераскириат, башня которого давно уже была обращена в тюрьму.
В это же время заговорщики, собранные Мидхатом, послали султанше Валиде приглашение явиться в полночь на совет министров в Беглербег. Гуссейн Авни, со своей стороны, пригласил принца Юсуфа и Гассана-бея в Сераскириат под предлогом совещания касательно вновь формируемых полков. Там они были арестованы приверженцами Гуссейна и посажены в башню.
Затем Редиф-паша пришел в Беглербег с отрядом солдат полка капиджи.
В это смутное время ночные движения войск были не редкостью, и это не удивило никого. Никто не заподозрил в эту ночь, что происходит дворцовый переворот, и Константинополь остался совершенно спокоен.
