оставшихся в чреве затонувшей субмарины, — заметил Бьенол. — Потому не станем торопиться со спасением всех наших продуктов из пучины.
Только там не могли их испортить любознательные и хитрые приматы.
Прошел еще один день.
А в начале следующих суток они, твердо убедившись, что непромокаемые прорезиненные мешки, спрятанные в лагуне рядом с берегом, тоже не доступны докучливым соседям по острову, обрели полную уверенность:
— На самом деле ни за что не пропадут от голода и жажды!
После чего, как говорится с легким сердцем, пошли по-хозяйски осматривать уже окрестные достопримечательности.
В том числе и подземные, доставшиеся им от мафии, владения.
Глава третья
Еще раньше, когда пленники только оказались на острове, их поразили здешние сооружения.
Теперь же особенно, «робинзонам» казалось очевидным, что строители здешних подземных лабораторий продумали вроде бы все, что могло уберечь от возможной угрозы их обитателей:
— Обезопасили себя от любого зла, исходящего извне.
Оттуда, где оставался иной мир, которому дон Луис объявил войну не на жизнь, а на смерть.
И пришелец Бьенол со своим земным юным другом Аликом Коленом в своих предположениях вовсе не ошибались. Так, как все именно подобным образом, и было на самом деле.
Мало того, что реакторы, рабочие и бытовые помещения секретного исследовательского центра и главной перевалочной базы были укрыты толстым слоем земли. Так еще поверх ее инженерный проект, со всей тщательностью разработанный еще военными хозяевами острова, предусматривал мощную бетонную защиту.
Эта широкая, двухметровая полоса была одновременно и аэродромом для прилетавших сюда самолетов. Но если раньше остров посещали исключительно транспортники ВВС, использованные по заявкам секретных служб, то в последнее время на острове гнездилась одна только специальная эскадрилья знаменитой транснациональной корпорации «Грузовые перевозки Грасса».
Правда тогда, когда еще только возводился военными этот их секретнейший объект, никто не мог предугадать, что появится и на них управа. Много позже «стали на крыло» самолеты-невидимки «Стелтсы», оснащенные ракетами, способными взрываться глубоко под землей, предварительно пробив любую защиту.
Ну, а бессильная перед ними, несколько отставшая от современнейших разработок, система противовоздушной обороны, окончательно обрекла обитателей острова на гибель.
Только и сумел суперкомпьютер штаба обороны острова, что отомстить за свою гибель «Летучей мыши» полковника Сэма Донована. Да и то лишь потому, что атаковал он воздушный объект днем и без обязательного соблюдения «Стелтсом» полной маскировки от наземного врага.
Все же зря полковник Сэм Донован полагал:
— Это место просто рядовой полигон, каких много и проводит он учебную атаку.
Иначе не поймал бы его в электронные клещи своих самонаводящихся ракет главный компьютер воздушной защиты частной собственности дона Луиса.
Бомбардировщик уже падал в океан полыхающей кометой, а в глубине островной толщи все рвались и рвались выпущенные им сверхточные бомбы и, наведенные лазерным лучом, ракеты.
Так предполагал Бьенол, оценивая последствия атаки с воздуха.
Понимал он и то, что можно лишь в кошмарном сне воссоздать полную картину вспучившейся ленты взлетной полосы, под которой бушевала пожирающая всё стихия тротиловой начинки гостинцев «Стелтса».
Когда обходили свои, так внезапно доставшиеся им островные владения, робинзоны поневоле, — Бьенол и Алик то и дело были вынуждены преодолевать вздыбившиеся из-под грунта «на попа» целые глыбы бетона, вывороченные страшной силой авиабомб.
В одном месте Бьенол, что называется, с помощью интуиции, почувствовал неладное и даже предостерег своего спутника от возможной опасности.
— Давай-ка, Алик, уйдем с тобой отсюда поскорее, — для надежности он даже крепко взял того за руку, маня за собой, прочь и подальше с этого опасного места. — Мне здесь явно не нравится.
Указанное им пространство внушительной плешиной выделялось в зарослях. Желтела песком в зелени растений, опутавших остров за минувший год.
— Да и кто мог помешать буйной растительности? — полагал пришелец, ведь на острове, до их появления, теперь не было никого, кроме подвергшихся генетической мутации обезьян из питомника покойного, видно, доктора Лериха.
А уж они-то довольствовались лишь яркими, сочными, и лакомыми на обезьяний вкус, плодами переродившихся деревьев.
Не то, что было здесь, где неведомая сила помешала разрастись, как было повсеместно, буйной тропической растительности.
Инопланетянин Бьенол и без дозиметра догадался и тут же сообщил своему спутнику:
— Какая цель досталась в этом месте секретного острова наводчику бомбардировщика?
Именно здесь песок, нанесенный ветрами, засыпал страшное жерло взорвавшегося реактора.
Жесткая радиация, выйдя из развалин атомной станции, на сотни лет выжгла из пятачка земли способность рожать любое подобие живой клетки. Да и на границах мертвой зоны тропическая растительность окончательно потеряла привычные очертания.
К путникам хищно тянулись кривые стебли.
Ядовито-зеленая окраска мясистых листьев отпугивала резким ядовитым ароматом. А необычно зазывные на вид соцветия, имея, однако, отталкивающий терпко-зловонный сладковатый запах, совсем не прельщали собой даже вездесущих рыжих обезьян.
Беспокойные создания, до этого неотступно следовавшие за путниками, они теперь остались далеко позади, не решаясь следовать за людьми.
Приматы, несколькими рыжими стайками, озабоченно выглядывали из зарослей. Внимательно следили за тем, как непонятные им существа Бьенол и Алик смело шагали по открытому пространству, залитому полуденными лучами жгучего солнца.
Путешествуя без дополнительной защиты, Бьенол, впрочем, особо не опасался за себя и за Алика. Им сила необычных возможностей кровеносной системы подарила надежный иммунитет:
— В том числе и от радиации.
Потому, можно было не опасаться даже столь мощного фона, исходившего от выкинутых на поверхность кусков графитовых блоков и пакетов ядерного горючего.
Да и животные, судя по всему, могли бы не бояться, как и их «братья по крови». Только в силу инстинктов, требовавших поостеречься, они панически избегали того места, где когда-то под землей был атомный реактор.
Но и люди, видя опасения обезьян, сочли за лучшее и для себя в будущем эту песчаную плешину в зарослях пальм тоже обходить стороной и как можно дальше!
Обосновав это здравым смыслом, которого была полна речь, как обычно предусмотрительного и рассудительного Бьенола:
— Сунемся сюда лишь в том случае, если мошкара совсем одолеет или обезьяны, а так — ни ногой!
У него имелся надёжный союзник, обычно полностью разделяющий решения старшего товарища, но в этом случае не удержавшийся и от собственного мнения.
— Как скажешь! — грустно улыбнулся над их положением, не утративший и теперь своей обычной самоиронии, Алик. — А мне не страшны никакие обезьяны с мошкарой,
