дальнейшем ни ты, ни кто-либо другой из нас туда и шагу не сделает.
Совет подействовал.
— Хорошо! — хоть и удивился, но не стал все-таки спорить Алик. — Я туда и сам не собираюсь ни ногой!
Так, в окружении вездесущих рыжих обезьян, они и вернулись к своему шалашу на берегу лагуны.
…Дни снова потянулись за днями монотонной чередой.
Чтобы не терять понапрасну времени, Бьенол, зачем и сам того не ведая, взялся за обучение Алика.
Отвечая как-то на один, а потом и на другой вопрос, заданный мальчишкой, он вдруг решился на шаг, давно напрашивавшийся в их общении с ребенком.
— Что прыгать галопом и собирать одни вершки! — как-то заявил пришелец. — Давай-ка лучше запоминай, что я тебе расскажу.
Начал все по порядку.
Не раз за время учебы вспомнили они добрым словом умницу, бортовой компьютер междухода, который передал Бьенолу, всю собранную на Земле, информацию.
Теперь ее обладателем становился другой пассажир последнего исследовательского корабля Терраты. Тем более, что Алик, как губка воду, впитывал все, о чем слышал от Бьенола, в том числе и родной язык сетелянина.
Тут пришла пора удивляться и самому пришельцу:
— Настолько хорошо усваивал новые знания Алик!
Потому что сама по себе пришла к Бьенолу неожиданная мысль.
— А не соотносится ли это с известными физиологическими изменениями в организме мальчишки, — подумал он. — Теми самыми, что стали происходить с Коленом-младшим после того, как он сам применил для его излечения снадобье, найденное в пещере мыслителя Концифика?!
Все чаще и чаще бывшему пилоту междухода доводилось поражаться способностям Алика.
Да и было от чего:
— Едва уяснив что-то новое, он тут же, следуя логике, мог проследить все дальнейшие варианты.
Так вышло и тогда, когда, делясь всем, что он знает о земной технике, Бьенол остановился на изложении информации о средствах исследования подводного мира.
— Так у нас в лагуне настоящая боевая субмарина? — переспросил вдруг Алик после одного из уроков.
Его вопрос был не по существу, но не остался без ответа.
— Судя по всему, да, — сказал Бьенол. — Правда, основное оружие с неё снято, а в остальном все — один к одному.
Всё это было и понятно обоим:
— Ведь купил-то ее дон Луис у кого-то из здешних латиноамериканских диктаторов.
После чего перегнали подводную лодку прямо из военно-морских сил, оснащавшихся серьезными союзниками.
И тут Альберт Колен произнес:
— Но ведь тогда…
Дальше Бьенолу не нужно было подсказывать. И егосамого уже осенила догадка, так и не высказанная Аликом.
— Ты хочешь сказать, малыш, что наша с тобой субмарина должна быть оснащена средствами спасения? — выдохнул сетелянин.
— Вот именно! — ответил тот. — Аквалангами, специальным плотом, резиновой лодкой на худой конец.
Тут же оба решили проверить это свое предположение.
Вдвоем еще и еще раз, гораздо более целенаправленно ныряли они в лагуну, чтобы, гораздо более тщательно, чем прежде, обследовать затонувший подводный корабль.
И результат не заставил себя долго ждать.
Они отыскали на его обломках все, что им было нужно. На верхней палубе, прямо перед боевой рубкой, находилась спасательная капсула. Стальная сфера, войдя в которую во время аварии субмарины, экипаж мог всплыть на поверхность и продержаться там до появления спасателей.
Одно было плохо даже на взгляд сетелянина, технически достаточно подкованного, с помощью компьютера междухода.
Как он сам, после тщательного обследования, рассказал Алику:
— Покореженный металл обшивки корпуса подводной лодки заклинил капсулу слишком обстоятельно.
Бьенол замолчал.
Нечего было сказать и его спутнику. Ведь это неприятное сообщение имело далеко идущие последствия.
Уже потому, что не оставляло им двоим ни малейшего шанса на то, чтобы когда понадобится, поднять спасательную камеру поверженной субмарины из глубины и использовать по ее прямому назначению.
Глава четвёртая
…Смена сезонов, как и везде, конечно происходила и на острове, ставшем естественной клеткой для бывшего экипажа погибшего междухода.
Но — чисто условно.
Проходили месяц за месяцем, и все это время, как по графику, затяжные дожди сменялись жарой, а штиль — штормами и тайфунами. Причем, к немалой досаде самих людей, кое-какие из них были достаточно серьезными помехами в их жизни.
Уже первый ураган, что называется, по былинкам развеял утлое жилище робинзонов. Как ни переживали потом его бывшие обитатели, но пришлось им вновь оказаться перед перспективой, свой спасительный от солнца и ливней, шалаш возводить заново.
Только теперь, готовясь сооружать его из прежнего материала, также добытого в пальмовой роще, островитяне понимали:
— Вряд ли долго и он сможет выдержать, в случае повторения, подобного уже случившемуся, буйства стихии.
Потому, поразмыслив и побродив по берегу, Бьенол отыскал взамен шалаша жилище, гораздо более надежное.
Вооружившись, как лопатой — стальным подносом, найденным в камбузе затонувшей подводной лодки, они, попеременно с Аликом целую неделю откапывали от заносов песка разрушенный ракетный бункер.
По самый броневой колпак засыпанное ныне песком, это оборонительное сооружение, некогда, с ракетной установкой внутри, теперь представляло собой жалкое зрелище.
Начинка его, после удара ракетой «Стелтса», была вынесена наружу через пролом в одной из стен. Из бетонного пола теперь лишь торчало несколько обломков арматуры крепления.
Так что, лишь после очистки сооружения от песка и закрыв пролом куском брезента с субмарины, вполне можно было его обживать.
Да только теперь смущала сырость.
Нагреваясь на солнце за день, бетонные стены боевого сооружения ночью аккумулировали влагу. И все, что было внутри, к утру нужно было вытаскивать на просушку.
— Нет, Бьенол, так не пойдет! — после очередной, обставленной этими явными неудобствами ночевки, решил раздосадованный Алик. — Нужно придумать что-нибудь уютнее!
Однако вызвал он этим своим предложением лишь снисходительную улыбку пришельца, все привыкшего воспринимать с точки зрения реальных возможностей и здравого смысла, который в данный момент, на его взгляд, был не на стороне юного друга.
— А как же, по-твоему, мы будем обходиться? — с нескрываемым чувством иронии поинтересовался тот. — Пойдем гостить к макакам или кормить обедом мошкару?
Но и Алик, судя по всему, успел приготовиться к этому, непростому для их обоих, разговору:
— Да нет.
Пришелец Бьенол перестал улыбаться и очень внимательно глянул в глаза подателю необычного предложения.
Альберт Колен, в свою очередь, начал объяснение идеи с самого обычного вопроса:
— Ты бывал,
