возможности говорить и оправдываться.
Но я так и не узнал… как же Морана наказала Сумерлу?
Малахий Зотов. Забытое о Марах и Мороках
Мы отправимся на рассвете и, по словам Валада, к полудню будем у озера – входа в царство Озема и Сумерлы. Я всё никак не могу уложить в голове, что эти сказки могут быть правдой. Стоило бы испугаться возможной встречи если не с богами, то с созданиями старше, чем Мары или Мороки. Созданиями, что живут дольше, чем существует княжество моего отца. Возможно, они появились даже раньше самих княжеств, и кто знает, как мир выглядел тогда? Может, и территории этих земель были в разы больше.
Я пытаюсь отыскать внутри себя тревогу, но на деле никак не могу представить, что Озем и Сумерла действительно существуют, да и встреча с живым братом отобрала у меня способность чему-либо удивляться и что-либо чувствовать. За несколько часов я успела ощутить счастье, радость и надежду, которые быстро перешли в разочарование, обиду и злость.
Остаток вечера, пока мы подготавливаем всё к ночёвке и раннему отбытию, полон напряжённого молчания, разбавляемого редкими разговорами. Пару раз Ирай и Валад отходят в сторону и явно много спорят, переругиваясь на повышенных тонах. Ясна следит за происходящим, не вмешивается и не отговаривает меня. Сестра лишь интересуется, как я со всем справляюсь. Я отвечаю, что всё хорошо, хотя мы обе знаем, что в действительности всё хуже некуда.
Перед сном я умываюсь в озере, специально отхожу как можно дальше, боясь заплакать на виду у всех от всего произошедшего. Я чувствую небывалое облегчение, что Валад выжил. Словно из моего сердца вытащили шип, что был воткнут в него все эти годы. Несмотря на все неверно принятые им решения, лучше я буду чувствовать предательство и разочарование, но буду знать, что он жив.
Сажусь на берегу, понуро свешивая голову. Мне нужно подумать, что делать дальше, но мыслей нет совсем.
– Прости, – искренне говорит Ирай, неслышно приближаясь.
Он подходит аккуратно, будто не уверен, что я не начну и на него кричать. Я молчу, а он смелеет и присаживается рядом.
– Веледара – красивое имя. – Он произносит это так тихо и даже робко, что вызывает у меня тусклую улыбку, но он её не видит, потому что моё лицо скрыто волосами.
– Можно просто Вела.
– Почему ты не сказала мне этого при первой встрече?
– Не хотела, чтобы ты смотрел на меня как на слабоумную. Ты ведь слышал подобное о княжне ашорской? – с горькой усмешкой отвечаю, зная, что люди обо мне говорили.
Ирай срывает несколько длинных травинок, тянет время, но в итоге отвечает согласием.
– Слышал. – Он нервно разрывает травинку на несколько частей, а я слегка поворачиваю голову, следя за его движениями. – но я никогда бы не стал думать о тебе так. Валад мне многое рассказывал.
– И что же ты знаешь? – Мне бы стоило подавить любопытство, но слова срываются раньше, чем я успеваю себя одёрнуть.
– Он говорил, что ты упрямая, – немного задумавшись, отвечает Ирай. Он откидывается назад, опираясь на вытянутые руки, и расслабляется, чувствуя, что кричать на него я не собираюсь. – Любишь вкусные пироги, а вот к ягодам относишься спокойно. Проклятье, так вот где была моя ошибка! Обычно девушки любят ягоды.
Последние две фразы он произносит тихо, смешно морщит нос, из-за чего я поднимаю голову и полностью поворачиваюсь к нему.
– Пироги, – отвечает он на мой немой вопрос. – Надо было дать тебе пироги, а не землянику.
Я невольно улыбаюсь, понимая, о чём он говорит.
– Леденец и лента с костями тоже были ничего.
– Пироги… – наигранно сокрушённо вздыхает Ирай и качает головой. – Всё было так просто.
– Просто для чего?
– Чтобы тебе понравиться.
– Ну нет, пирогов всё-таки было бы мало. – Я, как и он, демонстративно задумываюсь.
– Даже с грибами?
Моя улыбка против воли становится шире. Валад действительно рассказал ему многое. Даже то, что пироги именно с грибами – мои любимые, хотя мне и с капустой нравятся.
– Валад мне как младший брат, – неожиданно смущённо признаётся Ирай. Он вновь садится прямо и трёт ладони друг о друга, избавляясь от следов земли. Мне странно слышать, что кто-то может опекать Валада, который старше меня. – Если бы я сразу узнал твоё имя и понял бы, кто ты… я бы никогда…
– Ты бы никогда что?
Я заинтересованно склоняю голову набок: впервые на моей памяти косторез растерял всю браваду и былую уверенность. Даже с кинжалом Ясны у горла и с русалкой на спине он не выглядел таким растерянным или смущённым.
– Никогда бы не стал пытаться усыплять меня дурман-травой или, может, связывать по рукам и ногам? – саркастично интересуюсь я, уверенная, что эти два пункта из всех его поступков тревожат костореза меньше всего.
Я убеждаюсь в догадках, слушая, как он недовольно фыркает в ответ.
– Или, знай ты моё настоящее имя, никогда не предлагал бы поиграть в горелки в лесу? А в качестве приза неужели ты хотел только поцелуй? Или все же твоим желанием было избавить меня от одежды? Скорее всего, второе. – Я намеренно откровенна в этом вопросе, потому что не могу подавить веселье, наблюдая, как он нервно сглатывает, на время устало прикрывая рукой глаза.
– Острый язык ты точно переняла от Ясны, – он признаёт мою правоту. – Вы хоть и живёте в храме, но вовсе не монашки.
– Это точно, – бодро соглашаюсь я.
Какое-то время улыбки продолжают держаться на наших лицах, но после мы возвращаемся в реальность.
– Если ты боишься испортить отношения с Валадом, то не переживай, Ирай. Я не стану рассказывать ему про Иванов день или про тот поцелуй несколько дней назад. Хоть это и не касается моего брата, но я уважаю твоё желание и понимаю, что ты действительно не знал и теперь не хочешь всё усложнять.
С каждым словом мне кажется, что я ломаю остатки того хорошего, что у меня успело появиться за последний месяц. И треск разрушенного со звоном отдаётся в ушах вместе со звуками произносимых слов. Лицо костореза становится всё серьёзнее, он внимательно рассматривает меня.
Неожиданно Ирай берёт мою правую руку, раскрывает сжатые пальцы, обнажая мою ладонь. Молча я наблюдаю за его движениями. Не вырываю руку, а наслаждаюсь его расслабляющим поглаживанием и теплом местами загрубевшей кожи. Косторез наклоняется и касается губами моей ладони. Его дыхание щекочет мне запястье, пальцы покалывает от волны приятных ощущений, которые расползаются по всему телу.
– С последним я уже опоздал, Веледара, – побеждённым
