Он продолжал меня держать, не давая ни единой возможности вырваться, и смотрел прямо в глаза.
— Девочка. — с акцентом сказал мужчина мне и по-немецки добавил. — Как же ты попала сюда? Не ушла с остальными? Молодец… Не бойся меня, милая фрау. Не бойся. Помоги мне.
От его глаз, глубоко посаженных, цвета скал, невозможно было оторвать зачарованного взгляда. А его голос, спокойный, глубокий и ровный окончательно прогнал страх из моей груди. Теперь для меня существовал только он.
Наверное, если бы это был не сон, этот человек во всем черном понравился бы мне: высокий брюнет, подтянутый, с широким разворотом плеч, достаточно привлекательный — с римским профилем, ассиметричными темными широкими бровями и волевым подбородком, а, самое главное, с умными глазами. Единственное, что бы меня смутило, — так это длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, но и это я смогла бы простить ему, если бы… Если бы… Если бы…
Мысли стали теряться, а разум сконцентрировался только лишь на этом молодом мужчине, на его глазах, лице… Я медленно протянула руку и двумя пальцами коснулась его щеки. Он поймал мою ладонь своей — ледяной и твердой — и накрыл.
— Ты — моя удача, — вновь по-немецки сказал он и взял меня на руки.
Мы очутились в каком-то помещении с пробитой стеной, кажется, в коридоре, а после — в одной из раздевалок.
Брюнет поспешно опустился на колени, положив обездвиженную и зачарованную им меня на пол, и склонился надо мной, загадочно улыбаясь тонким бескровными губами. Последнее, что я запомнила, — были его темные глаза. Совершенно обычные, уставшие, слегка покрасневшие, но обладающие запрятанным на дне карих радужек магнетизмом.
— Я все сделаю быстро, фрау, — все так же по-немецки произнес он волнующим шепотом, нашел мою руку, переплел наши пальцы и коснулся губами жилки на моей шее, прерывисто вздохнул…
И я провалилась в густую темноту.
Браслет на моей руке съежился и превратился в тоненькую цепочку, стараясь быть как можно более незаметным. Сейчас именно так он оберегал свою хозяйку.
После утренней встречи с Настей, настроение невыспавшегося Ярослава, которое и так было не особенно хорошим, опустилось еще на несколько градусов. Перепалка со Вшивковым, которого он не любил, презирал и вообще считал за четверть человека, тоже не поспособствовала гармонизации его душевного равновесия. Появление этой странной Полины, которую он вновь не успел поймать для разговора, также внесло свою лепту в омрачение его настроения. Поэтому Зарецкий не в самом добром расположении духа поплелся сначала в класс, чтобы оставить вещи, а затем и в спортзал. Благо, там уже был Ван и еще несколько парней, которые без спроса учителя взяли пару мячей и стали играть в импровизированный баскетбол. Яр присоединяться к ним не спешил — играл роль тренера, болельщика и судьи в одном лице. Он не то, чтобы не любил спорт, но любые игры с мячом вызывали у него либо скуку, либо недовольство, ибо несмотря на рост и комплекцию, Зарецкий крайне плохо закидывал мячи и чаще всего промахивался. Он отчаянно мазал мимо ворот в футболе, не мог нормально попасть в корзину во время игры в баскетбол, а во время игры в волейбол метал мяч то высоко и далеко, то позорно попадал в сетку. По другому дело обстояло с легкой атлетикой — Ярослав быстро бегал и хорошо прыгал, через того же козла, и даже в младших классах заслужив от Вшивкова кличку "козел", за что жутко на него обиделся и разозлился, и когда их поставили в паре, чтобы ребята поддерживали друг друга при прыжке, услужливо позволил Степану упасть. Тот тогда довольно сильно повредил ногу и ревел, а мелкий Ярик потирал ручки, стоя в сторонке.
— Зарецкий, гоу к нам? — раздался веселый голос одноклассница. Ярослав с раздражением глянул на присоединившегося к игре Степу. У Вшивкова с баскетболом и волейболом, кстати, всегда все было хорошо, и это не могло не раздражать Ярослава, желающего быть лучшим во всем.
Ответить Зарецкий, впрочем, не успел — начался урок, и физрук построил весь класс в ряд и начал разминку. Те, у кого были освобождения, скоромно сидели на лавочках — они занимались после уроков лечебной физкультурой. В их числе была и Полина Маслова, которая сидела отдельно, и вообще старалась не общаться с одноклассниками. Появилась она только после звонка, вбежав в спортзал после учителя и тут же уселась на лавку, заставляя Ярослава время от времени украдкой поглядывать на нее, уткнувшуюся взглядом в пол. Все же то, что произошло вчера, расстроило его, хотя парень не признался бы в этом никому.
Правда, на девушку поглядывал не он один — одноклассники не забыли вчерашнее. Вшивков пророчил Зарецкому Полину в жены, кое-кто из парней в открытую похабничал, девчонки то и дело хихикали, вспоминая вчерашнюю историю с личным дневником и падение в обморок. Равнодушных осталось мало. Если вчера все несколько напугались, то сейчас, видя, что Маслова в полном порядке, вновь начали самоутверждаться за ее счет, выдавая умопомрачительные, как считали, шутки. Правда, нескольким особенно рьяным и пошлым весельчакам сделал замечания грозный Ван, и они поутихли — связываться с ним не хотелось.
Впрочем, если мальчишки поржали и забыли, то девчонки никак не могли успокоиться. Во второй половине урока, когда одна часть класса сдавала нормативы, а другая болталась с мячами и скакалками по залу, несколько девушек оказались неподалеку от Полины и вновь стали опускать какие-то шуточки, которые смешные казались только им, но никак не Полине, чье лицо запылало от злых слов одноклассниц. Она молчала и только крепче сжимала лямки своего рюкзака, который держала на коленях. Хорошо еще, те две девушки, которых Настя прозвала барби, не присутствовали сегодня на уроки физкультуры, иначе сжавшееся на своей скамейки в комочек Полине было бы совсем худо.
Ярослав издали наблюдал за конфликтом, но не вмешивался, не совсем понимая, что ему делать в этой ситуации. То, как вели себя одноклассницы, его безмерно раздражало, впрочем, нежелание Полины постоять за себя тоже порядком ему не нравилось. Однако Зарецкий понимал, что ему нужно все же как-то решить эту ситуацию, тем более, что Ван, его верный друг, не вытерпел и сказал ему тихо и сердито:
— Да сделай ты уже что-нибудь. Недоело это кудахтанье.
— А я-то тут причем? — возмутился Яр.
— Из-за тебя же, — пожал широкими плечами загорелый темноволосый Ван.
— Я, что, виноват, что Маслова всякие глупости писала?!
— Наверное.
— Что?! — еще больше раззадорился Зарецкий, но, увидев, как на него оборачиваются одноклассники, зашептал другу. — Ты что несешь? Причем тут я? Да Маслова не в себе! Я с ней дважды поговорить хотел, а она убегала.
