Зоотехник вскочил и побежал прочь от вольера.
– Стой! – крикнул Мартын.
Зоотехник не послушался. Его ружье осталось на траве.
Мартын тоже вскочил. Приклад в плечо, палец на спуске. Он целился в звездное небо, проглядывающее между тяжелыми ветвями. Услышал бормотание ветврача:
– Не понимаю… как это она…
– Ружье, – процедил Мартын.
Ветврач поднял ружье, но держал его так, словно собирался отдать первому встречному.
Над головой затрещали ветки. Посыпались листья и яблоки. Деревья ожили, ломко заголосили, одно, второе, третье. Зверь ловко и стремительно двигался в кронах.
– Они древолазы, – сказал ветврач. – Они…
– Да подними ты ружье! – крикнул Мартын.
Тяжелая тень мелькнула вверху и слева. Панда проворно цеплялась за ветви шестипалыми передними лапами. На прошлой неделе ветврач объяснил Мартыну, что пальцев на самом деле пять, а шестой – не палец вовсе, а обтянутый кожей костный нарост, подаренный пандам эволюцией.
Тень пролетела над головой, на этот раз справа. Панда приземлилась в дальнем конце сада. Замерла – голова опущена, глаза-угольки смотрят прямо на человека.
Мартын прицелился и нажал на спуск.
Панда развернулась и огромными скачками понеслась к озеру.
Мартын ошалело смотрел на предавшую его винтовку. Предохранитель! Не снял с предохранителя!
Он побежал за пандой. Удивился – увидел бегущего рядом ветврача.
– Я не смог, понимаешь? – задыхался тот. – Я же врач… Как в нее выстрелю?
– Раком! – огрызнулся Мартын и выстрелил на бегу.
Мимо. Спустил второй курок. Панда рывком ушла в сторону. Мартын замедлился, перезаряжая двустволку.
Крякали утки. В клетках кричали обезьяны. За бетонным валом слоновника отрывисто и тревожно трубил слон.
Панда догнала зоотехника, набросилась и повалила на землю. Зоотехник заорал.
Мартын остановился и прицелился.
Человек и зверь катались по земле. Панда вонзила зубы в ногу зоотехника, тот вопил, пытаясь побороть ощетинившееся животное. Неудачно перевернулся, оказался под задними лапами панды – острые когти прошлись по лицу. Сорвали его как маску. Брызнула кровь, черная в свете луны.
Крик оборвался.
Мартын выстрелил, боясь задеть зоотехника. Облачко дроби прошло выше.
Панда уселась на человеке, вцепилась лапами в ногу-соломинку, через которую продолжала сосать кровь, и… Мартына передернуло от громкого треска, с которым сломалась кость. Руки дрогнули – и он снова промазал.
Переломив ружье, он уронил в траву патрон, не стал поднимать, зарядил только левый ствол, рванул рамку вверх и прицелился.
Что-то заслонило панду. Спина ветврача.
Ветврач подбежал и набросил на голову панды куртку.
– Дурак! – прошипел Мартын. – Отойди!
Панда отпустила зоотехника и поползла назад, мотая головой. Ветврач попятился.
Мартын рванулся вперед. Медведь – страшный черно-белый зверь, который казался костистым и грязным, – все никак не мог стряхнуть куртку. Он поднялся на задние лапы и стал рвать ее когтями. Будто хотел раскроить себе морду.
Зоотехник развернулся и замахал руками.
– Не надо… не стреляй…
Мартын оттолкнул его.
Панда прихватила превратившуюся в лохмотья куртку ложным пальцем и сдернула с головы.
Мартын влепил заряд дроби в черно-белую кровоточащую морду. Стрелял в упор.
Дробь сработала как разрывная пуля – снесла половину головы вместе с глазом и ухом. Кровосос повалился на спину в траву, заляпанную собственной кровью и плотью. Забился, дергая лапами.
Правую ногу Мартына полоснуло болью.
Он отскочил и, прыгая на одной ноге, зарядил ружье. Панда гребла лапами. Мартын обскакал ее справа и спустил оба курка. Брюхо зверя взорвалось черным фейерверком.
Вампир затих.
Мартын опустился на землю, отложил ружье, согнул в колене раненую ногу и стал рвать штанину на полосы.
На ногу наложили больше двадцати швов. Крепко зверь приложил: до кости разодрал. Но мог ведь и сломать. С зоотехником вот что натворил: в открытый гроб не положишь.
В больницу приходили из милиции. Навещали коллеги. Часто забегал ветврач: нес вздор про вспышки вампиризма среди панд. Про эпидемию в китайских заповедниках и панда-резервах.
– Я с Пекинским зоопарком разговаривал… по-английски… – лепетал ветврач. – Там у них такое… такое…
«Почему я? – подумал Мартын. – Ему что, поговорить не с кем?»
И догадался: не верят ветврачу в зоопарке. Не хотят верить. Бешеная панда – хорошо, допустим, а панда-вампир – тут уж увольте.
Мартын зажмуривался. А он сам верит?
Ветврач дергал его за рукав и просительно заглядывал в глаза. Что-то там искал.
– А если не только панды? Если во всей экосистеме? Это ведь не только через укус передается… у них, в Пекине… даже медведи наши заразились… по воздуху!
– По воздуху, – повторил Мартын.
– Да! А ведь что выходит, ведь как раньше считали… не человеческий это феномен, не только человеческий! Душа ни при чем! Не нужна душа, чтобы кровь пить!
А потом вздор прорвался на экраны телевизоров.
После выписки Мартын перебрался к дочери. Та была испугана новостями. Мир катился к черту под хвост.
По старенькому телевизору в квартире дочери этот мир был черно-белым, как панда.
Телемосты между Ленинградом и Шанхаем вел Познер. Больше всего стращал «Взгляд». Рассказывал об участившихся нападениях на людей диких панд в Южном Китае. О зачистке войсками тренировочного центра для панд в горах Тяньтая. «И никакие они не милые! – кричал в камеру краснолицый эксперт. – Это свирепые хищники со своими инстинктами! Только раньше они нападали в целях самообороны, а теперь делают это по воле неизвестного науке неклеточного организма!»
«Взгляд» закрыли, журналисты Москвы вышли на Красную площадь с митингом в защиту гласности. «Взгляд» ушел в подполье. Подключились независимые газеты. Вещали на русском «Радио Свобода», «Голос Америки» и «Немецкая волна». Даже на радио «Россия» стали проскакивать панические нотки.
Неизвестная инфекция распространялась на Дальнем Востоке с огромной скоростью.
Ветврач заявился без звонка. Топтался на пороге, лопотал:
– Он ускоряется, понимаешь, ускоряется… и адаптируется… сначала только ночью, а теперь…
– Кто ускоряется?
– Вирус! У них это раньше началось… медленно шло, а потом… Может, и видовой барьер сломает! Люди, понимаешь, люди! Я разговаривал, прервали… а дозвониться больше не смог… Понимаешь?
Мартын захлопнул дверь. От слов ветврача похолодело в желудке.
Через неделю он вышел на работу.
Заглянул в секцию, где работала укушенная пандой лаборантка.
– С больничного не вернулась, – сказала женщина в матерчатом комбинезоне.
– А давно ушла?
– С неделю, может.
– И никто не знает, что с ней?
Женщина пожала плечами и стала натягивать резиновые перчатки.
Биометрическую яму залили бетоном.
– Зачем? – спросил Мартын у начальника отдела.
– Затем, – сказал начальник. – К директору дуй. Вызывал.
Развернулся и двинул прочь.
– Так зачем забетонировали? – крикнул Мартын.
Начальник обернулся и долго молчал, пристально глядя на перевозчика.
– Шевелились они, – сказал он наконец и ушел.
Под глазами директора пролегали черные тени.
– О, Мартын… – вяло сказал он. – Дуй с ящиком в аэропорт.
– С каким ящиком?
– Ну, с этой… пандой.
– А ее что, не в яму?
– Нет. Надо на родину отправить. Там разберутся.
– Кто сказал?
– Кто надо.
– Чего тогда сами не заберут?
– Ты езжай, езжай.
Ящик был металлический, массивный. Стоял в кузове грузовика; гроб, одним словом.
Водитель – тот самый молодой парень, с которым они забирали панду и манулов, – с четвертой попытки залез в кабину. Мартын постоял, посмотрел и тоже залез.
