— А что? — сразу сказал Туал. — Оригинально.
— Да, — согласился Арпан, — имеет смысл так и оставить.
— Хорошо, — Кервин надписал "в номер" и вышел.
Они слышали, как он разговаривал, обсуждая, что и куда сдвинуть, а что убрать и перенести в более поздние номера.
— Пойдёт в завтрашнем номере, — весело сказал он остальным, вернувшись в закуток, — сейчас уберём только и свалим. Тут рядом есть уютное местечко. Посидим, отпразднуем фитиль, а заодно ты нам и расскажешь.
Выписки Стига он вложил обратно в конверт, надписал его: "К статье о краже в Храме (науки)" и вложил в одну из своих громоздившихся на столе папок.
— Не потеряется? — усомнился Арпан.
— Никогда. Думаю, через два-три дня нам это понадобится. Стиг…
— Юридическая поддержка обеспечена, — кивнул Стиг.
— Отлично.
Кервин полез в нижний ящик своего стола, долго там копался, приговаривая, что она же должна быть тут, потом вспомнил, что засунул её в другое место, и начал рыться в шкафу. И, наконец, извлёк металлическую чашу на трёх ножках для ритуальных возжиганий, обязательную, как портрет Главы, принадлежность любой организации.
— Кервин… — изумилась Моорна.
— Правильно, — сразу понял Туал, — воздадим Огню Справедливому и избавимся от улики.
Кервин установил чашу у себя на столе, скомкал и положил в неё исписанные характерным мелким чётким почерком, как никто не умел в редакции, большие листы, явно вырванные из адвокатского блокнота, потому что на них красовались гриф Лиги Адвокатов и личная надпечатка адвоката Стига Файрона, и поджёг их. Четверо мужчин и женщина встали, образовав тесный круг, и молча глядели на пламя, в котором обугливалась и превращалась в хрупкие чёрные комья статья их коллеги и друга, Гаора Юрда, а ныне раба номер триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три, выбравшего своим псевдонимом страшное определение: "Никто".
Когда листы догорели, Кервин тщательно размял их в мельчайшую пыль и вышел вытряхнуть пепел и промыть чашу.
— Как он там? — спросила Моорна Стига.
— Кервин подал хорошую мысль, — улыбнулся Стиг, — посидим и поговорим спокойно.
— Да, — сказал, вернувшись, Кервин. — Стиг, у нас есть полпериода.
— Ну, за это время можно столько успеть! — рассмеялся Туал.
— Сколько бы ни было, всё наше, — весело ответил Арпан.
Стиг посмотрел на часы и кивнул.
— Полпериода приемлемо, и мне надо будет бежать.
— Нам тоже, — в тон ему ответил Кервин.
— Больше полупериода на личную жизнь редактор не даёт, — пожаловалась почти всерьёз Моорна.
— Что является безусловным нарушением трудового законодательства, если в вашем контракте не оговорены именно такие условия, — ответил ей Стиг.
— Хорошая идея, — сразу подхватил Кервин, — надо будет пересмотреть контракты с этой точки зрения.
— И оговорить в нём обязательность гонорара, — горячо согласился Арпан.
— Аванс ты получил, — возразил Кервин.
— Позавчера. А вчера уплатил за квартиру.
— И тебе хватило?! — бурно изумилась Моорна. — Завидую!
Под этот разговор они прошли сквозь редакцию и спустились в подвал. В доме тесно набились редакции и всевозможные мелкие конторы, и потому подвал был странной смесью складов и забегаловок, где с одинаковым успехом можно было перекусить, поиграть в домино, кости, карты и бильярд, напиться, подраться и уладить ещё массу самых разнообразных дел. В том числе и посидеть тесной дружеской компанией, в которую никто и не попробует втереться без приглашения. Главное — не ошибиться с местом.
Все отлично понимали, что никаких подробностей поисков и организации встречи в рассказе Стига не будет, но это их особо и не интересовало. Главное — добыть информацию, а как? Это уже твоё дело, твоей изворотливости, сообразительности и прочего.
— Как он?
— Держится. Выглядит здоровым. Работает шофёром, — Стиг усмехнулся, — пропах бензином, оброс. Помните, каким он был тогда? А теперь борода, усы. Волосы до бровей, так что клейма не видно. Одет… по погоде. И практически неотличим от остальных… таких же.
— С его хозяином ты не общался?
— Зачем?
— Ну, попросить как-то изменить условия, скажем, в питании, — предложил Арпан.
— Он не выглядит голодающим. От сигарет он отказался, сказал, что рабу такие дорогие не положены и у него могут быть неприятности, если найдут при обыске.
— Его обыскивают? — ужаснулась Моорна. — Он в тюрьме?!
— Нет, — Стиг поправил очки, — это не тюрьма, но обыски и телесные наказания, как я понял из его слов, жизненная норма. Я попытался дать ему денег. Он взял немного мелочи, сказал, что купит себе в рабском ларьке еды и сигарет. Дело в том, что наша беседа заменила ему обед.
— А печенье?
Стиг не очень весело улыбнулся.
— Съел, пока мы беседовали. По той же причине: не положено, найдут при обыске — выпорют. Там, скажем так, своеобразная интерпретация правовых аксиом. Например, всё неположенное считается, как я понял, украденным независимо от источника приобретения.
Моорна молча покачала головой, в глазах у неё стояли слезы.
— Как он выдерживает это? — пожал плечами Арпан. — При его гордости, стремлении к независимости…
Стиг кивнул.
— Держится он великолепно.
Об истерике Гаора Стиг решил не говорить. Они помнят Гаора сильным. Пусть он останется таким и в его рассказе. И раз в поистине нечеловеческих условиях Друг сохранил разум, способность писать… Для этого нужны силы. Не мгновенное усилие, не вдохновенный порыв, а ежедневно, в каждый период, долю, мгновение… Ведь это — он не зря читал и перечитывал аккуратный, без единой помарки текст — это не могло быть импровизацией, это выверенная, многократно обдуманная, доведённая до совершенства работа. Нет, он голову даёт на отсечение, что Гаор писал эту статью давно, переписывал, переделывал столько раз, что запомнил наизусть. А черновики… видимо, уничтожал каждый предыдущий вариант, не мог же он её целиком вот так держать в голове. Нет, это работа не дня и даже не месяца. Понятно, что нервы стали ни к чёрту.
Кервин внимательно посмотрел на него.
— Что мы можем сейчас для него сделать, Стиг?
— Не дать пропасть впустую его труду, — ответил за Стига Туал. — Чтобы камень упал в воду, а не в болото. Чтобы пошли круги.
— Согласен, — кивнул Кервин. — Но это не камень, а бомба.
— Значит, надо использовать её взрыв с максимальной эффективностью, — сказал Стиг. — Закон не имеет обратной силы, судебные приговоры и решения юстиции не отменяются, значит, надо добиться новых законов, прекращающих действие судебных решений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
