превосходит даже ваш, товарищ оснаб? — Как-то недобро прищурился товарищ Сталин.
— Мы не сходились с ним в Ментальной Дуэли, но его опыт весьма превосходит даже мой.
— Так почэму же, — вкрадчиво произнес Иосиф Виссарионович, — в тот момэнт, когда мы испытываем острую нэхватку Мозголомов, этот Силовик отсиживаэтся на пэчи? В глазах Вождя вновь заплясали крохотные молнии.
— Есть одна проблема, товарищ Сталин, — спокойно пережив очередную волну гнева Вождя, продолжил Головин, — ему почти сто лет. Это мой учитель, светлейший князь Вячеслав Вячеславович Райнгольд, профессор Ментальных Наук Императорской Академии Магии, герой Русско-Турецкой и Русско-Японской войн…
— Надо жэ, жив еще монкхутси к’атси[3]? — Удивленно покачал головой Иосиф Виссарионович. — Так он, выходит, нэ сбэжал к буржуям после Восстания семнадцатого?
— Так вы о нем слышали, Иосиф Виссарионович? — Удивлению Головина не было предела.
— Даже «встречаться» доводилось, — усмехнулся Вождь. — Я тогда совсем мальчонкой был, когда он в составе императорского двора Александра Третьего следовал в Абастуман через Тифлис… Ладно, нэ об этом сэйчас. Так что ви прэдлагаете, Петр Петрович?
— Я тоже думал, что Райнгольд умер давно, — признался Головин. — Или уехал куда-нибудь в Париж. А он, оказывается, все время после Восстания в своем загородном особнячке просидел. Прямо под носом у всех — в Марьиной роще! Помереть, сказал, в России, хочу!
— И нэ экспроприировали у него княжеский особняк? — не поверил Иосиф Виссарионович.
— Да какой там особняк — небольшая дачка, — пояснил Головин. — Все остальное он сам московским, да питерским реввластям сразу после революции и отдал. А вот с дачей не пожелал расставаться. А насчет забрать… А забрать, по-первости, некоторые товарищи пытались, но ни у кого не получилось. Мозгокрут такого уровня, как Райнгольд, может так мозги запудрить — в трех соснах заблудишься! Вот и блудили экспроприаторы вокруг его небольшого домика несколько десятков лет. Да так найти и не смогли.
— Жаль, что раньше с профессором Райнгольдом общего языка ми найти нэ смогли, — подытожил Иосиф Виссарионович. — Нэ дэло, товарищи, такими ценными кадрами разбрасываца! — покачал головой Вождь. — К тому жэ, патриотически настроенными кадрами! Кадры в нашэ врэмя рэшают все! Петр Петрович, кто у нас сэйчас Школой Красных Мозголомов руководит?
— Майор госбезопасности Капустин, товарищ Сталин, — ответил Головин, бывший в курсе всех Мозголомных дел в стране.
— А, Поликарп Никодимыч, — припомнил Вождь.
— Так точно! — подтвердил Александр Дмитриевич.
— Добрый Мозголом, — произнес Иосиф Виссарионович. — Значит так, товарищ оснаб, приводите вашего профессора в Школу, — больше не раздумывая, произнес Иосиф Виссарионович. — Но помните, что вы за нэго в отвэте!
— Ручаюсь, товарищ Сталин! — обрадовано воскликнул Головин. — Старик не подведет!
— Так что там у нас с Яромиром, товарищ Берия? — вернулся к насущной теме Иосиф Виссарионович.
— Из сведений, добытых Мозголомом, стало ясно, что националистам что-то перепало «в наследство» от одномоментно издохших эсэсовцев. В том районе работала какая-то особо секретная группа Высших Магов Аненербе. Не менее шести Жрецов Черного Ордена! Они готовили нечто грандиозное… Не знаю, насколько точно наш Мозголом смог запечатлеть этот момент, но Яромир считал, что немцы готовились к Ритуалу Вызова очередной Темной Сущности, куда сильнее Воплощения Вия, устроившего настоящую кровавую резню на Волыни.
— Почэму я об этом узнаю толко сэйчас? — Нахмурился Иосиф Виссарионович, но на этот раз сумев удержать себя в руках.
— Сведения поступили только вчерашним вечером, товарищ Сталин, — ответил Лаврентий Павлович. — Я хотел доложить вам сегодня с утра, но случившаяся диверсия смешала все планы…
— Понятно, — кивнул Вождь, туша очередной дымящийся окурок в переполненной пепельнице. — Продолжай, Лаврэнтий.
— Напомню, что еще до нашей победы над Рейхом Шухевич принял активное участие в подготовке III Чрезвычайного Сбора ОУН, который в августе 1943-го года принял новую политическую платформу «двухфронтовой» борьбы ОУН(б) и УПА против «Империализма Берлина и Москвы». Шухевич на Сборе был избран председателем Бюро Провода ОУН. На съезде националисты поняли неизбежность поражения Германии. Но собственные силы они явно переоценивали…
— Ближэ к тэлу, Лаврэнтий Павлович! — перебил наркома Сталин.
— Шухевич, по данным наших агентов глубоко внедрения в УПА, являлся одним из участников организованного Некромагами Аненербе Волынского Призыва Вия и последующей кровавой трагедии… Но никто не ожидал, даже мы с вами, товарищ Сталин, — напомнил нарком, — что с Рейхом и всеми Черными Братьями СС будет так стремительно покончено. Одним разом! Однако, немцы на Украине готовили что-то весьма серьезное, и Шухевич опять оказался посвященным в проведение этого Обряда…
— Что имэнно готовили эсэсовцы? — Вновь вклинился в доклад Сталин.
— Яромира не посвящали настолько глубоко, — ответил Берия. — Он что-то слышал, но только в общих чертах. И вот, после одномоментной смерти всех эсэсовцев, всё их проклятое Некромантское наследие оказалось в руках украинских коллаборационистов.
— Так ви считаете, товарищ Берия, что нанесенный по Кремлю удар — проба тех Сил и разработок немцев, что случайно достались Шухевичу?
— Да, товарищ Сталин, — подтвердил нарком внутренних дел. — И именно с помощью этой неизвестной Магии и был освобожден Степан Бандера.
— Мнэ казалось, что Шухевич и сам способэн управиться со своим сбродом, — возразил Иосиф Виссарионович. — Зачэм ему еще один конкурэнт?
— Ну… — замялся Берия, размышляя над столь очевидным вопросом, которым он сам отчего-то не задался. — Соратники, как-никак…
— Допустим, — кивнул Вождь. — Но тогда поясните мнэ такую вэщь: зачем, затратив столько сил на освобождение Бандеры, узник вновь вернулся обратно, спустя неэсколько часов? Есть у кого-нибудь прэдположэния на этот счет?
— Разрешите, товарищ Сталин? — неожиданно произнес полковник Легион, не проронивший до этого момента ни слова.
— Конэчно, товарищ Легион, — согласно кивнул Иосиф Виссарионович. — Ми вас очень внимательно слушаем. Так зачэм же он вернулся, по вашэму мнэнию?
— Точнее будет задать вопрос: за кем он вернулся, товарищ Сталин? — технично поправил Вождя Лич. — Он вернулся за Мамонтом Быстровым.
— Это не тот ли Воздушник, Мозголом, Пиромант и Потрясатель Тверди в одном флаконе? — удивленно уточнил Иосиф Виссарионович. — И вы его проворонили?
— Так точно, товарищ Сталин! — невозмутимо доложил полковник. — Никто из нас не ожидал повторного нападения. Чем враг умело воспользовался.
— Да как они вообще про нэго узнали? — продолжал допытываться Вождь. — Дажэ я нэ знал на тот момент, что это «молодое дарование» ужэ в Кремле… Хотите сказать у нас крот?
— Сильно сомневаюсь, Иосиф Виссарионович, — высказался, покачивая головой, Берия. — На тот момент никто не знал о присутствии Быстрова в Кремле. Здесь что-то другое…
— Можете и это пояснить, товарищ Легион? — Вновь адресовал вопрос Личу Иосиф Виссарионович.
— Могу лишь предположить, товарищ Сталин, — почти по-человечески пожал плечами полковник, — и то — лишь на уровне ощущений…
— Слушаю вас… — Сталин потянулся к пачке папирос, но она оказалась пустой. Нервно отодвинув её от себя, он уставился пронзительным взглядом
