Как ни мало знала Элен о предложениях руки и сердца, она подозревала, что делают их обычно более эмоционально. Хотя бы для видимости стараются. Но все равно. С ее стороны глупо колебаться. Именно об этом она мечтала: чтобы он смягчился и предложил ей остаться с ним и малышом.
Правда, Элен рассчитывала услышать от Паоло настоящее признание в любви…
— Скажем прямо, — начала она. — Ты хочешь продлить нашу договоренность?
— У меня имеются к тому достаточные основания. У ребенка будут два родителя, а со временем, возможно, и братья с сестрами.
— А получится?
— Почему нет? Последние несколько недель ты была достаточно счастлива, разве не так? Мы доказали, что вполне совместимы. У многих пар и того нет.
Неужели он абсолютно ничего к ней не чувствует?
— А как же любовь? Любовь разве ничего не значит?
Вот, она произнесла это. Затаив дыхание, Элен ждала, что теперь будет, не представляя, как признается ему в своей любви, даже если он спросит. Хотя сейчас вопрос не поднимается.
Он отодвинул тарелку с почти нетронутой едой, провел салфеткой по губам.
— Если бы не ребенок, ты была бы в Париже, а я, вероятно, остался бы в Нью-Йорке. Думаю, стоит смотреть на вещи реально. Наш брак нельзя отнести к нормальным при всем желании, но я готов примириться с ним. Вопрос в том, согласна ли ты?
«Если бы не ребенок». Она тупо вновь и вновь прокручивала в уме одну и ту же фразу. «Хотим мы или нет, ребенок свяжет нас навсегда».
Все предельно ясно. Без ребенка они никогда не были бы вместе. Просто и понятно.
У нее пересохло в горле, хотя бокал был почти пуст. Их горячая дискуссия свела на нет увлажняющий эффект выпитой жидкости.
— А что я буду с этого иметь? Кроме регулярного секса, естественно. — Ее губы произносили вызывающие слова сами по себе, не реагируя на внутренний голос, вопящий, что надо хвататься за предложенное раньше, чем он передумает.
У нее будет именно то, что она хочет, — семья, дети… Вот только получать это так…
Его глаза пронзали ее насквозь, желваки на щеках угрожающе заиграли.
Злится. Превосходно, значит, они квиты. Она тоже не собирается унимать свою злость.
— Я, значит, бросаю свою работу, квартиру, кардинально меняю жизнь. Скажи мне, Паоло, что ты предлагаешь мне взамен за эти милые отношения, подразумевающие обслуживание твоих сексуальных потребностей и вынашивание твоих детей?
По тому, как перекосился его рот, она поняла, что челюсти сцеплены намертво.
— Похоже, я совершил ошибку, — произнес он сквозь зубы. — Мне казалось, тебе самой этого хочется.
В мозгу полыхнула вспышка ярости.
— А не приходило тебе в голову, что у меня есть собственные соображения по этому поводу? Кем ты себя мнишь — моим отцом?
Он выпрямился на стуле.
— О чем ты?
— Он тоже строил для меня планы. И никогда не спрашивал моего мнения.
— Я спас тебя от отца!
— Да, но теперь ты делаешь то же самое — говоришь мне, что надо и что не надо. Я думала, что могу сама распоряжаться своей жизнью, — и целых двенадцать лет так и было. А потом явился ты.
Минуту они ели друг друга глазами. Потом он взглянул на часы и поднялся.
— Пора возвращаться. — Не дожидаясь ее, сунул официанту несколько банкнот и вышел из ресторана.
Всю дорогу до виллы оба молчали. «Феррари» слушался Паоло, как дополнительная часть его тела, четко вписываясь в повороты, уверенно пожирая километры. Неудивительно, что Паоло так любит свою удивительно покорную машину.
Элен радовалась тишине. От их споров и жарких лучей солнца голова у нее раскалывалась. Затормозив у крыльца, Паоло задержался ровно настолько, чтобы вывести Элен из машины, после чего немедленно скрылся в доме.
— Как тебе понравилось озеро? — спросила Кармелла, направляясь к машине. Даже одетая для работы в саду, с прядями, выбившимися из строгой прически, мать Паоло выглядела собранной и элегантной.
— Оно восхитительно, — ответила Элен, улыбаясь пожилой женщине. — Я даже не представляла такого великолепия. Как вам повезло иметь его совсем рядом.
— А где же Паоло? Я думала, мы выпьем кофе вместе. — Кармелла взмахнула рукой в садовой перчатке. — Хотя он, конечно, торопится собираться. Вот несчастье, что ему приходится уезжать так поспешно.
— Поспешно?
Кармелла слегка нахмурилась.
— Он ведь сказал тебе о поездке в Нью-Йорк? Сегодня ночью он уезжает.
— Ах, да, — ответила Элен, стараясь скрыть тот факт, что время его отъезда — новость для нее. — Конечно.
Элен направилась в их комнаты, чтобы найти Паоло. Ей следовало принести извинения, и это, учитывая события дня, совсем ее не радовало.
Войдя в спальню, она увидела лежащий в ногах их кровати открытый чемодан.
Из гардеробной появился Паоло, держащий в руках рубашки и несколько шелковых галстуков. Бросив взгляд в ее сторону, он направился прямо к чемодану, затем принялся освобождать от вешалок рубашки. Его подчеркнутое невнимание было как пощечина.
— Почему ты не сказал мне, что уезжаешь так скоро?
— Какая разница?
Его слова больно укололи ее.
— Как долго тебя не будет?
Он аккуратно уложил рубашки и галстуки в чемодан, снова направился к гардеробной.
— Неделю, может, две.
У Элен сжалось сердце. Ей хотелось все время находиться рядом с Паоло. Сворачиваться ночью рядом с ним, засыпать, убаюкиваемой его ласками. После многих лет одиноких ночей никакой охоты возвращаться к ним у нее не было.
— Мы долго разговаривали с твоей матерью. — Ее слова были встречены ледяным молчанием. Элен собралась с мужеством. Подождала его возвращения в комнату, чтобы продолжить:
— Она сказала, что ты работаешь ради самой работы — ни ты, ни фирма не получат за это денег.
— Это правда, — пожал он плечами. — Что с того?
— Ранее я сказала, что тебе не обязательно браться за это дело, потому что у тебя денег и так достаточно. Хочу попросить прощения. Я ведь не знала.
— Но ты была права. У меня действительно достаточно денег. Ты невысокого мнения обо мне, зачем портить общую картину?
— В общем, я просто хотела сказать, что мне очень жаль.
Слабое оправдание. Готовя кофе, Кармелла сообщила ей, что его фирма ведет борьбу с картелем могущественных фармацевтических компаний, имеющих деловые интересы на трех континентах. Речь шла о компенсациях жертвам фальшивых медикаментов. Многие из пострадавших были дети.
А это перекликается с ее работой, связанной с образовательными программами для женщин и детей стран третьего мира, которой она так гордилась.
— Я понятия не имела, как важно твое участие. Продолжая перебирать вещи в чемодане, Паоло все же повернул голову, впервые удостоив ее должным вниманием.
