её глазах. Не потушить, а именно укротить. Тот, кто поможет ей раскрыться до конца.
И почему-то он видел только себя.
– Не люблю розы, – процедила Оливия, сверкая янтарным взглядом.
Надо же, а Маркус думал, наоборот. В его мире все женщины любят розы. Тем более что Лив так была на неё похожа. Яркая, красивая, дурманящая неповторимым ароматом. И в то же время колючая и острая.
Проигнорировав осуждающий взгляд отца и неодобрительно поджатыe губы матери, Маркус повел ведьму танцевать. Давно он не совершал столь безумных, не поддающихся здравому смыслу поступков. Надо же, а это весело. Теперь Аркор понимал лучшего друга. Оказывается, это так будоражит кровь.
«Ты не понимаешь, что творишь», – прошептала Лив одними губами, когда они застыли друг напротив друга.
Музыка звучала чуть слышно, но этого было достаточно для танца. Особенно если учесть, что на террасе стало значительно тише. И какое наслаждение – видеть замешательство на лице Шарлотты, непонимание в глазах остальных.
– Не бойся, нас не услышат, – шепнул Маркус насмешливо, положив руку на тонкую талию и привлекая ведьму к себе. – У нас, конечно, отличный слух, намного лучше, чем у людей, но не сейчас.
– Оглохли? – процедила ведьма, стараясь увеличить дистанцию между ними, но он не позволил.
Луна, как же приятно держать её в своих руках, касаться. Ощущать, как упругая грудь касается его груди, как сердца начинаются биться в одном ритме. Смотреть в глубокие янтарные глаза, видеть каждую крапинку, каждый оттенок, замечать, как они меняют свой цвет в зависимости от настроения. Чувствовать мягкий шёлк волос, которые порывом ветра доносит до него.
– Это дорогой отель, Оливия, – ответил Маркус чуть хрипло. – Здесь всё создано для комфортного проживания каждого постояльца. Знаешь, не очень приятно просыпаться среди ночи от криков и стонов из соседней комнаты или из той, что ниже этажом. И выше тоже. Ничего не имею против секса и очень даже за, но подслушивать – это не для меня.
– Избавь меня от подробностей, – глухо пробормотала она, продолжая улыбаться через силу.
Они неспешно двигались туда-сюда, изображая равнодушие для остальных, которое не имело ничего общего с реальными эмоциями.
– Скучала по мне? – поинтересовался Маркус, скользнув взглядом по залу.
Отец в бешенстве, и сложного разговора не избежать. Мать замкнулась еще больше. Фергюсон как-то уж слишком пристально за ними наблюдает. Слабак. Если бы кто-то посмел так трогать его женщину, касаться, то Маркус вырвал бы ему сердце и перегрыз горло. А этот стоит в сторонке и просто смотрит.
– Нет.
– Тебе кто-нибудь говорил, что притворщица из тебя никакая? Тебя выдают глаза. Столько эмоций, непокорности.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться и ответить:
– Нет.
– Ты так многословна, – неожиданно мягко произнёс мужчина.
– Решил уничтожить меня? – спросила она с приклеенной улыбкой на губах.
– Мы просто танцуем.
– Оставь меня в покое, Аркор.
– Это приказ? – поинтересовался Маркус, старательно контролируя свою руку.
Нельзя допустить, чтобы она опустила ниже и накрыла ягодицы, хотя и очень хотелось. Не здесь и не сейчас.
– Просьба, – неожиданно тихо отозвалась Оливия и отступила.
Мелодия закончилась, и волшебство исчезло.
Их время подошло к концу.
– Спасибо за танец, – произнес Маркус, чуть склонив голову.
– И вам спасибо, будем считать, что вы прощены, – отозвалась ведьма и, развернувшись, поспешила мужу.
Оборотень не стал её останавливать, даже не стал смотреть ей вслед, хотя зверь внутри именно этого требовал. Вместо этого Маркус отвернулся и взял с подноса бокал с вином.
Быстрые шаги – и недовольно заворчавший хищник, не желающий уступать более сильному зверю. Стефан Аркор, только он так на него действовал, заставляя чувствовать себя слабым.
– Отойдем? – спросил отец, подходя к нему.
– Конечно.
Они вышли на открытую террасу, подальше от любопытных глаз. Здесь музыку уже не было слышно, как и чужих разговоров.
Маркус осушил бокал наполовину, стоя у перилл, готовясь к очередным замечаниям отца.
– Ты выбрал не очень удачную партнершу для танцев.
– Потому что она ведьма? – сделав глоток, поинтересовался мужчина, любуясь звездным небом над головой.
Свежий воздух сейчас был как никогда кстати, он хоть немного отрезвлял, возвращая в реальность. С этим надо что-то делать. Эта ведьма слишком глубоко засела в мыслях. А это неправильно. Может, стоит повторить ту ночь? И тогда жажда пропадёт, зверь пресытится и всё станет так, как было до неё.
– Потому что у тебя есть невеста. Я знаю, что у вас с Шарлоттой непростые отношения…
Маркус хмыкнул, перебив:
– Говори как есть, отец, наши отношения просто отвратительны. Как бы вы ни старались, любви и каких-то чувств между нами не возникло. Разве что неприязнь.
– Это нормально для двух оборотней. Вы оба сильные личности, и логично, что хищники начали конфликтовать. Это просто надо пережить. Уверен, эти две недели помогут вам с Шарлоттой сблизиться и узнать друг друга лучше. Мы с твоей мамой тоже не сразу смогли привыкнуть друг к другу. Ругались, скандалили, били посуду – и не только посуду. Однажды твоя мать даже бросила в меня стул. Истинная пара – это дар, который дается не каждому, поэтому нам приходится мириться с тем, что есть.
Представить орэли Аркор, бросающую стул и устраивающую истерику, Маркус не мог. Сколько он себя помнил, мать всегда была самим совершенством. Всегда спокойная, сдержанная, элегантная и невозмутимая. Они с отцом никогда не ругались и даже голоса не повышали друг на друга.
– Надеюсь, матери ты об этом не говоришь.
– Нет, она знает все сама. В один определённый момент её зверь подчинился и признал моё главенство. Так будет и у вас с Шарлоттой.
– Её зверь не собирается оспаривать мою власть, даже не пытался. Она давно уступила. У нас разные ситуации, отец, Шарлотта ненавидит меня и боится, о каком счастье может идти речь?
Этот страх его и злил больше всего. Как бы оборотница ни старалась, скрыть его она не могла. Этот тошнотворный аромат забивался в ноздри и преследовал его везде.
– Вам просто надо больше времени, – продолжал настаивать старший Аркор, – которое надо провести вместе. И эта сделка – отличный повод узнать друг друга лучше. Поверь мне, сейчас твоё внимание к этой ведьме выглядит по меньшей мере нелепо. Мы все понимаем, почему ты это сделал.
– И почему же? –
