начнут?! А она тут голая! И Марфа спешно принялась одеваться.
Однако как бы быстро она не одевалась, к тому моменту, когда Марфа была одета, громкость голосов утихла. Других звуков тоже слышно не было. Мужчины внизу разговаривали — но явно уже не на повышенных тонах, а нормальными голосами. О чем именно говорили — слышно не было.
Марфа вспомнила последние слова Ромы и нерешительно замерла у двери. Постояла, прислушиваясь к разговору внизу. Слов было по-прежнему не разобрать. И со вздохом Марфа вернулась к постели. Застелила обратно покрывало, устроилась в изголовье, обняв себя руками за колени. Ей совершенно не хотелось спускаться вниз. Марфе было страшно. И она не представляла, как ей теперь смотреть в глаза Клаусу. И что сказать. Что вообще может сказать мужу жена, которая ему изменила? А он это практически… видел. Но слышал точно.
Марфа со стоном уткнулась лицом в колени. Очень хотелось плакать, но Марфа сцепила зубы. Она не знает, как смотреть в глаза и что говорить Клаусу. Но это полбеды. Как в зеркало теперь смотреть, себе в глаза?! Как уважать себя после всего, что натворила?!
Ты изменила мужу, Марфа. Ты предала человека, с которым связана… ну пусть в нынешних реалиях и не священными узами. Но они с Клаусом муж и жена! И Марфа даже помыслить не могла, что окажется способна на такое… предательство. А это самое настоящее предательство.
Она просто дрянь. Подлая дрянь.
Послышались шаги по лестнице, и Марфа вскинула голову. Хоть бы это был… кто?!
Дверь открылась, и в комнату вошел Рома. Знакомым бесстрастным взглядом оглядел ее — растрепанные волосы, глаза, которые все-таки налились слезами.
— Паспорт у тебя где?
— К-к-какой паспорт?! — она почему-то начала заикаться.
— Загран, естественно. Но российский тоже потом понадобится.
— Зачем тебе мой паспорт?!
— Билет взять, — пожал плечами Роман, закрывая за собой дверь. — Мы сегодня вылетаем. Давай паспорт, я буду билеты покупать. А ты пока вещи собери.
— Рома… — у нее получилось только жалобно выдохнуть.
Он подошел и взял ее сумочку, лежащую на тумбочке.
— Паспорт здесь? — Марфа безучастно кивнула. На нее стало стремительно накатывать какое-то совершенно отупляющее равнодушие. Все испорчено. Все кончено. Какая теперь разница… Рома между тем открыл сумочку и быстро нашел нужное. Он зажал между пальцами ее паспорт, вытащил из кармана джинсов телефон. И вдруг добавил: — Твоим разводом я займусь сам.
Марфа всхлипнула. Желание рыдать стало практически нестерпимым. Она громко и некрасиво шмыгнула носом, прижала пальцами внутренние уголки глаз, зло оттерла вытекшие слезы. А потом резко встала с кровати, прошла и распахнула двери стенного шкафа.
***
Удалось взять билеты на вечерний рейс в Москву. Времени было в обрез, но успеть должны. Марфа собиралась быстро, а Рома старался не думать ни о ее заплаканных глазах, ни об упрямо поджатых губах. Потом, все потом. Главное, забрать ее отсюда. А дома… дома он со всем разберется. Спокойно, методично и поэтапно разберется со всем. Главное, забрать Марфу отсюда.
— Такси приехало, — тихо сказал Роман. Марфа безучастно кивнула. Она уже собрала небольшую сумку и переоделась. На время ее сборов Рома ушел вниз. Ему и самому надо собрать вещи.
Они с Марфой были в доме вдвоем. Клаус после разговора ушел. Разговор этот был непростым, мягко говоря. А если совсем честно, то дело чуть не кончилось мордобоем, в котором еще не известно, на чьей стороне оказалась бы победа. Клаус был настроен очень агрессивно. В любой другой ситуации на такие оскорбления Рома бы отреагировал прямым в челюсть.
Но сейчас он все в себе подчинил одной-единственной цели. Ему надо перевести диалог в конструктивное русло. Драка Роману не нужна. Ему необходимо донести до Клауса несколько простых мыслей. Все уже случилось. И единственный реальный вариант развития событий — развод. И что о Марфе Клаус может забыть. Последнее — самое важное.
Это были самые сложные переговоры, которые вел Роман за всю свою адвокатскую карьеру. И они увенчались с успехом. Правда, уходя, Клаус хлопнул дверью, но это мелочи. Его дверь, в конце концов, пусть что хочет, то и делает. Главное, условия по разводу принял и из дому ушел, пока Рома с Марфой собираются. Но радоваться рано. Нужно как можно быстрее свалить отсюда, неизвестно, когда Клаус вернется. И что ему может еще взбрести на ум.
Надо, надо делать ноги делать отсюда. Надо возвращаться к своим.
— Пойдем?
Марфа снова безучастно кивнула, и Роман взял ее сумку. Его, собранная, уже стояла у входной двери. Там же замерла и Марфа. Медленно потянула с плеч рюкзачок, достала оттуда ключи — и положила их на тумбочку. А Роман вдруг перехватил ее руку.
Кольцо никак не хотело слезать с пальца, Марфа сдавленно охнула, когда он дернул сильнее.
— Прости! — выдохнул Рома. Сделал несколько медленных вдохов и выдохов. Терпение, ему нужно еще немного терпения. Он медленно повернул кольцо в одну сторону, потом в другую. И оно, наконец, поддалось. На пальце остался тонкий розовой след. Ничего, пройдет.
Он опустил кольцо на тумбочку рядом с ключами, наверное, излишне резко. Оно звякнуло, Марфа вздрогнула. А Роман взял ее за руку, крепко переплел пальцы.
— Пойдем.
***
На самолет они успели впритык — таможня мюнхенского аэропорта имени Штрауса работала как-то не по-немецки нечетко. Или Роме это с нервотрепки так показалось. Но они успели. И только в самолете Роман смог, наконец, выдохнуть.
Давайте уже взлетать, ребята.
По салону шла симпатичная стюардесса, проверяя перед взлетом, пристегнуты ли пассажиры и подняты ли столики. Ромка едва удержал фразу «Водочки нам принесите, мы домой летим». Но, наверное, шутка не будет понята правильно. Молчание между ним и Марфой понемногу начинало угнетать. Ну, ничего, ничего. Давайте взлетим. Давайте сядем. А там можно водочки. И поговорить.
Где-то на середине перелета Марфа уснула. Ромка стянул джемпер, свернул его и положил себе на плечо. А потом аккуратно прислонил голову Марфы на этот джемпер. Она что-то сонно пробормотала, но не проснулась. А Рома позволил себе кратко коснуться ее волос. И убрал руку.
Спи, Мрыся. Мы домой возвращаемся. Все плохое позади. Теперь все будет хорошо.
В этот момент Роман даже не догадывался, насколько сильно он ошибается.
***
Марфа нашла в себе силы сразу же после прохождения таможенного контроля написать матери. А потом, шагая за Ромой по залу прилета, ответить на ее телефонный звонок.
— Привет, мам. Да, прилетела. Соскучилась просто. Завтра, мамуль, на дворе ночь уже. А завтра я приеду. Обещаю. И я тебя. Целую.
Шедший
