Так, и хлеба черного.
Проходя к кассе мимо полок с непродовольственными товарами, Марфа замедлила шаг. Она же после возвращения из Мюнхена прокладки себе ни разу не покупала. Вот растяпа. Нет же ничего наверняка, вот начнется менструация, а она и не готова окажется.
Марфа долго выбирала подходящие средств гигиены, но что-то все время странно свербело в голове, что-то, связанное с прокладками. Ну что там с ними может быть не так?! Кинув, наконец, пару пачек в корзину, Марфа пошла к кассам самообслуживания.
И лишь дома, уминая вилкой из банки шпроты вприкуску с ржаным хлебом, до Марфы вдруг дошло. Дошло так, что она едва не поперхнулась. Отложила вилку и ломтик хлеба. Уставилась в стену перед собой, торопливо допрашивая память. И по всему выходила так, что…
Марфа резко протянула руку, выхватила из подставки салфетку и промокнула масляные губы. Так, ей снова надо одеваться и выходить на улицу. Только в этот раз не в супермаркет, а в аптеку.
***
Ну вот и приплыли. Марфа сидела на ободе унитаза, поджав на ногах пальцы, и любовалась на веер из трех тестов, расположившийся на полу у ее ног. Все трое тестов были трогательно единодушны.
Она беременна.
Марфа всхлипнула и зажала рот ладонью. Она просто феерический… везунчик. Скоропалительный брак, измена мужу, не менее скоропалительный развод. А теперь — беременность.
Марфа разжала скрюченные пальцы на ногах, пошлепала подошвой по кафельной плитке. А потом резко встала.
***
Доедая вторую банку шпротов, Марфа осознала удивительную вещь. Ее депрессия — или что это там было — куда-то бесследно делась. И первоначальный шок от осознания того, что внутри нее уже существует новая жизнь — тоже куда-то делся. Марфа поудобнее села на стуле, задрала футболку и принялась разглядывать свой живот. Конечно, не такой, как у интернетных фитоняш, без кубиков. Но вполне себе симпатичный, на ее предвзятый взгляд. И абсолютно плоский. Марфа наклонила голову, разглядывая кожу ниже пупка.
Удивительно. Там уже кто-то есть. Марфа вдруг вспомнила слова деда Глеба Николаевича: «Любовь, ненависть и прочее в человеке — вещь спорная. А вот наличие паразитов — факт медицински доказуемый». Марфа хмыкнула. Наличие в ней нового человека — тоже факт медицински доказуемый. Уже доказанный.
Мысли ее перескочили к родителям. Интересно, как они отнесутся к тому, что у Марфы будет ребенок? А как братья отнесутся к тому, что станут… дядями? И самое главное, как отнесется будущий отец к факту своего отцовства?
Но эти мысли почему-то всплывали — и уплывали на второй план. А главным становился другой факт. Марфа станет матерью. У нее будет ребенок. Существо, за которое она отвечает. А значит, что?
Нет у Марфы никакого права на депрессии, не-в-ресурсе и не в-потоке. Она в потоке. Она в ресурсе. Да еще в каком!
Она вдруг рассмеялась. Зажала себе рот рукой — и поспешно убрала руку. Кого ей стесняться? И рассмеялась уже звонко, в полный голос. А потом выкинула пустые банки от шпротов, убрала следы своей трапезы со стола и взяла в руки телефон.
Так, кому тут нужен мегапрофессиональный и высокооплачиваемый управляющий ресторана?
***
Марфа нацелилась на премиальный ресторан, расположенный на двухпалубной яхте, пришвартованной у одной из набережных Москва-реки, потому что там была предложена самая высокая оплата труда. В себе она не сомневалась. Справится. Ну подумаешь, яхта и две палубы. Делов-то — на две палубы.
Марфа разглядывала свое отражение в зеркале. Волосы уложены в аккуратный пучок, дневной скромный макияж, темно-бордовый брючный костюм, сумка-тоут.
Марфа Тихая во всеоружии. Подмигнув своему отражению, Марфа отправилась на встречу с работодателем.
***
Собеседование проводил сам собственник ресторана. Это оказалось для Марфы сюрпризом — она всегда до этого имела дело лишь с посредниками. Сюрприз этот получился со знаком «минус». Потому что владелец ресторана-яхты оказался крайне неприятным человеком.
Марфа за время работы уже успела научиться считывать людей. Тут и считывать было ничего не надо, все было выставлено напоказ. И расстегнутая на одну лишнюю пуговицу рубашка, обнажающая, по мнению владельца, альфа-самцовый торс, и вульгарно большая печатка на мизинце, и демонстративный огромный «ролекс» на запястье.
И в компанию ко всему этому — небрежная развалившаяся поза и барский тон.
Уже через две минуты разговора Марфа задала себе вопрос: «А точно ли ей нужна эта работа?». Но отступать не в привычке. А с этим типом, ей, может быть, и не придется больше контактировать. Примет на работу — и дальше все сама-сама.
Вопросы он задавал с крайне снисходительным видом, Марфа заставляла себя на них отвечать предельно корректно и доброжелательно. Хотя вопросы были какие-то странные.
— А Тихон Аристархович Тихий вам кем приходится? — мужчина постучал наманикюренным ногтем указательного пальца по бумагам, лежащим перед ним на столе.
Ей никогда не задавали этот вопрос. Потому что и так это знали.
— Отец, — коротко ответила Марфа.
— А что же вы, Марфа Тихоновна, на отца не работаете?
Да твое-то какое дело?!
— Мы предпочитаем диверсифицировать ресурсы.
Ее собеседник помолчал. Молча и пристально смотрел на Марфу. Даже скорее разглядывал. И ей вдруг пришла в голову неожиданная мысль, хотя Марфа очень хотела думать, что это ее фантазия и ей показалось — что владелец ресторана ее мысленно раздевает. Его взгляд был липким. Таким, что желание передернуть плечами, чтобы стряхнуть с себя этот взгляд, было очень сложно сдерживать.
— Вы замужем?
— Да.
Пока да.
— Дети есть?
— Нет.
Пока нет.
— Рожать собираетесь?
Это самая большая фобия работодателей относительно замужних и бездетных женщин-соискательниц фертильного возраста. Пока Марфа была не замужем — таких вопросов ей, как правило, удавалось избегать. Или их задавали в обтекаемой и социально приемлемой форме. Она понимала, что работодатель имеет право поинтересоваться хотя бы перспективами. Она сама, выступая в роли работодателя, во время собеседований не могла об этом не думать.
Но в таком прямой и даже грубой форме Марфа услышала подобный вопрос впервые. Она вдруг задумалась, что ее беременность и в самом деле создает некоторую сложность в трудоустройстве. Подводить людей Марфа не привыкла. Правда, к ее нынешнему кандидату это никак не относится. Потому что Марфа вдруг отчетливо поняла, что на этого человека работать не будет. Ни при каких обстоятельствах.
— Нет, не собираюсь.
И рассказывать тебе, хамло, о своих планах на жизнь я категорически не собираюсь.
— Почему? Вы больны? Или обманываете меня, наверное?
Он хохотнул и скользнул по Марфе взглядом сверху вниз. Ну точно. Уже представляет, как и в каких позах. Урод.
— Я не планирую беременность, потому что
