Кэл был другом, и он был хорошим парнем, но все в этом городе знали, что он был привязан к падчерицам своей новой жены так, и под словом «привязан» Лейн именно и подразумевал, что Кэл был к ним очень сильно привязан, как будто они все срослись. Лэйн и так уже спал с пистолетом под подушкой, главным образом потому, что люди примерно в двадцати семи штатах хотели его смерти. В этом городке он спал с пистолетом под подушкой, потому что считал, что отцы всего округа хотят смерти его сына. Кэл был бы не похож на любого другого отца, который пришел бы в бешенство, что какая-то сексуальная школьная футбольная звезда залезла в трусики его дочери. Кэл сел бы на задницу Джаспера, как командос.
— Трипп, разберись со своей формой и возьми форму Джаса, мне нужно поговорить с ним, — приказал Лейн.
— Папа, его экипировка так воняет, как будто ею мыли полы, — пожаловался Трипп, и взгляд Лейна упал на него.
— Сделай это, приятель, — Трипп уставился на отца. Потом выскользнул из кухни, схватил с пола все четыре сумки и потащил их вверх по лестнице.
Лейн взглянул на Джаспера и во второй раз за вечер выложил ему все.
— Завязывай с Кирой Уинтерс.
— Что?! — прошептал Джаспер и хороший, теплый, золотой свет, ранее вспыхнувший в его глазах, сменился на предупреждающий, красный, изменчивый мудак-подросток занял свое место.
Лейн покачал головой и наклонился к нему, облокотившись на согнутые руки.
— Она тебе нравится, Джас, давай. Если хочешь залезть к ней в трусики, отвали.
Джаспер начал подниматься с табурета, бормоча:
— Это не твоего чертового ума…
— Ее отца убили, — вставил Лейн, и Джаспер дернулся всем телом, замер на табурете. — Ее дядю тоже. Ее мать похитили, отчима тоже. Она чуть не потеряла всю свою семью, Джас. С такой девушкой надо обращаться очень осторожно. Понял?
— Ты думаешь, что я придурок, — прошептал Джаспер, разочарование, которое он не смог скрыть, отразилось на его лице.
— Парень, ты проходишь через большее количество презервативов, чем наступательная линия «Кольтов» после победы.
Джаспер встретился глазами с Лэйном и достаточно долго не отводил взгляд от отца, Лейн тоже смотрел, дошли ли до сына его слова.
— Ты знаешь о ее семье, — заявил Лейн.
— Все знают, — ответил Джаспер.
— Она тебе нравится, — заключил Лейн.
Это заняло некоторое время, но он, наконец, получил ответ, Джаспер проворчал:
— Ага.
Лейн улыбнулся ему и выпрямил руки, сказав:
— Тогда удачи, приятель.
Освобождение, Джаспер рванул с места, бормоча:
— Да что угодно.
Лейн наблюдал, как его сын выходит из комнаты, и ему пришло в голову, что с той минуты, как он сам потерял девственность в пятнадцать лет с Синди Стэнли — десятиклассницей с отличными буферами, проблемной семьей и потребностью привлечь к себе внимание любым способом, он был тогда похож на Джаспера. Без постоянной девушки. Не было той особенной. Поле было широкое и открытое, и он играл на нем. Его мать называла это «коллекционированием помады» (хотя она произносила эти слова, бормоча и отрицательно покачивая головой), и она не ошибалась.
До Рокки.
Он поймал себя на том, что размышляет, как выглядит Кира Уинтерс, когда услышал шум подъезжающей машины.
Посмотрел на часы, потом подошел к окну в передней комнате, увидел, как Рокки остановила свой «Мерс» на подъездной дорожке, и направился прямо к входной двери.
Шагая по дорожке к ее машине, он оглядел тупик со своей южной стороны. Натали Ульрих жила с противоположной, северной стороны. Натали Ульрих никогда не ставила машину в гараж, и сейчас ее машина стояла на подъездной дорожке. У Натали Ульрих был огромный поганый язык, она разносила сплетки так часто и с такой скорость, как только могла. И Натали Ульрих работала хирургической сестрой в Пресвитерианской больнице.
Возможно, она не заметила, как Лейн заталкивал вчера утром Рокки в ее машину. Может и не увидит, что Лэйн собирался сделать сейчас.
Но опять же могла и увидеть.
И если она увидит, то сегодняшний вечер разнесется по всей Пресвитерианской больнице, и то, что Лейн собирался сделать в данную минуту, разнесется по всей больнице и по всему городу, прежде чем его голова коснется подушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он перевел взгляд на Рокки, которая обогнула багажник машины, подошел к ней, подъездная дорожка пересекалась с его дорогой. Она сменила обтягивающую юбку и туфли на высоком каблуке, теперь была в обтягивающих джинсах, легком, тоже обтягивающем свитере и сандалиях на высоких каблуках.
Лэйн встал перед ней, Рокки остановилась, подняв голову, взглянув на него.
— Что…? — начала она, но он поднял обе руки, обхватив ее лицо, ей пришлось приподняться на цыпочки. Ее тело мгновенно напряглось. — Лэйн, что…?
Она не договорила, потому что он наклонил голову и поцеловал ее, как днем. Он целовал крепко, но на этот раз долго. Достаточно долго, она обвила руками его за талию, он притянул ее достаточно близко и приподнял ее голову достаточно высоко, что она стала терять равновесие, ее грудь уперлась в него.
Ее губы были на вкус как мята, он убрал руки, когда желание узнать остался ли у нее такой же вкус губ, угрожало пересилить его.
Он отстранился от ее губ, но рук не убрал, прижав к себе ее голову.
— Что на...?
— Натали Ульрих работала с твоим бывшим придурком? — прошептал Лейн и увидел, как побледнело ее лицо. Она не поняла его вопроса. Натали не бросалась в глаза своей внешностью. — Сладкие щечки, — шептал он, — она живет через дорогу, и у этой женщины самый большой чертовый рот.
Он прижимал Рокки к себе, скользнув взглядом к дому Натали. Он был прав, увидев ее силуэт в окне.
Черт побери, блестяще.
Лэйн оглянулся на Рокки и закончил:
— И она смотрит на нас.
— Смотрит? — прошептала Рокки в ответ, ее пальцы впились ему в талию.
— Да, я плохо ее вижу, но почти уверен, что телефон у нее приклеен к уху.
— О боже, — все еще шептала Рокки.
Лейн ухмыльнулся и не двинулся с места.
Некоторое время они так и стояли, потом Рокки спросила:
— Мы собираемся простоять здесь всю ночь и притворяться, что целуемся?
— Возможно, — ответил Лейн.
— Это было бы плохо, так как я умираю с голоду, — ответила она.
— Нет, Рок, это было бы плохо, потому что ты вот-вот войдешь в зону тестостерона, и никто в этом доме не имеет ни малейшего понятия, как нужно готовить.
— Тогда я приготовлю, — предложила она, и его руки скользнули вниз по ее шее к плечам, а затем по спине, и он притянул ее ближе.
— Нет, ты готовила для нас вчера. Перед твоим приездом мы немного поговорили, и Джас решил поразить тебя своими кулинарными талантами.
Он увидел, как ее брови поползли вверх.
— У вас была стычка?
— Да, — его руки сжали ее, затем он опустил одну руку, другую положил ей на плечи, развернулся вместе с ней и повел к дому, — я их проинструктировал.
Она обняла его за талию и повернула голову в его сторону, и он почувствовал, как мягкие волосы ее конского хвоста скользнули по его предплечью к ее плечам.
— Они нормальны с, гм… всем?
Лейн кивнул.
— Нормальны.
Она посмотрела на дом, когда они поднялись на две ступеньки к маленькому, огороженному белым забором, цементному крыльцу, и прошептала:
— Хорошо.
Но прозвучало ее «хорошо» совсем как не хорошо. Голос звучал неуверенно и адски испуганно.
Он подтолкнул ее вперед, открыл штормовую дверь, придержал над ее головой, толкнув внутрь входную дверь, она вошла первой.
— Привет, миссис Эстли! — крикнул Трипп, скользя по деревянному полу в гольфах, и Лейн решил, что уроки крутости определенно в порядке вещей у его младшего сына.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Привет, Трипп, — ответила Ракель и тут же покачнулась на своих тонких каблуках от лобовой атаки Блонди.
— Лежать, Блонди, — приказал Лейн, закрывая и запирая дверь, Блонди впервые в жизни проигнорировала его команду, положив передние лапы на шикарный свитер Рокки, пытаясь облизать Рокки шею, будто духи Рокки были с запахом бекона. — Трипп, убери ее от Рок.
