— Конечно, — говорю я. Это еще одна часть моей работы. — Уже иду.
Выходя из дверей, я киваю дежурным медсестрам. Сразу после выступления закончится моя смена, поэтому я не вернусь сюда вечером, если не случится чрезвычайная ситуация. — До завтра, — говорю им.
Я вливаюсь в поток людей, идущих в конференц-зал. И почти сразу слышу, как кто-то окликает меня по имени: «Кэрроу». Внизу в холле топчется скученная группа людей; у меня уходит всего секунда на то, чтобы понять, кто меня звал, и я вижу ее.
— Чиновница Лей, — восклицаю я, прежде чем вспоминаю, что теперь она просто Лей. Восстание убрало все чины. У нас остались лишь имена. В последний раз я видел ее почти два месяца назад, когда чума только началась, и Лей застряла в карантине. Она бы не осталась взаперти надолго — повстанцы выпустили всех из клеток и отправили по домам сразу же, как только в городах стало безопасно. Но все равно я ушел и оставил ее там.
— Мне так жаль… — начинаю я, но она трясет головой.
— Ты сделал то, что требовалось, — говорит она. — Я очень рада видеть тебя.
— Я тоже, — киваю я. — Особенно здесь. Означает ли это, что ты присоединилась к Восстанию?
— Да, это так. Но, боюсь, мне понадобиться твоя помощь, чтобы остаться здесь.
— Конечно. Что я могу сделать для тебя?
— Я надеялась, что ты поручишься за меня, — говорит она. — Если нет, то мне придется уйти.
Каждый участник Восстания может поручиться только за трех людей. Мы, несомненно, желаем, чтобы к нам присоединились все, но сейчас нужно быть аккуратными. Поручительство — это не самое легкое из решений. Я всегда предполагал, что этими тремя людьми будут мои родители и Кассия: вдруг ей понадобится моя помощь, если я ошибся насчет ее принадлежности к повстанцам.
Если тот, за кого ты поручился, окажется предателем, тебя будут судить наравне с этим человеком. Итак: насколько я могу доверять Лей?
Я уже готов спросить, есть ли другой человек, готовый поручиться за нее, но замечаю крепко сжатые губы и напряженную позу и понимаю — больше нет никого. Она не отводит взгляда. Я уже и забыл, что мы практически одного роста.
— Конечно, — говорю я. У меня еще остаются двое. Если я ошибся насчет Кассии, то мой брат Таннен поручится за одного из родителей. Он, вероятно, уже задумывается над таким раскладом. Хотя вначале все было совсем иначе, тогда я только мечтал о том, чтобы поговорить с ним о Восстании.
Лей порывисто кладет руку на мое плечо. — Спасибо, — благодарит она. Ее голос звучит мило и искренне, и немного удивленно. Она не думала, что я соглашусь.
— Не за что, — говорю я.
— Если вы пришли, — объявляю я работникам-новичкам, — это значит, что вы соответствуете трем главным условиям принятия на работу в медицинский центр. Во-первых, у вас есть медицинское образование. Во-вторых, вы не заразны: так как с самого начала столкнулись с болезнью и были исцелены, либо прошли иммунизацию, когда попросили вернуть вас на работу. В-третьих, вы присоединились к Восстанию.
Я делаю паузу и жду, когда все затихнут, потом продолжаю.
— Теперь вы — участники этого движения. Возможно, вы не догадывались о существовании Восстания, пока не услышали голос Лоцмана, либо вы поверили в Восстание только тогда, когда увидели плоды нашего лечения, а может вы просто захотели исцелиться. Безусловно, мы не считаем, будто это говорит против вас. Мы благодарны вам за помощь. Наша единственная задача — спасать людей от чумы.
Я улыбаюсь им, и почти все улыбаются в ответ. Они рады вернуться к работе и принимать участие в решениях. Некоторые из них сгорают от нетерпения.
Затем одна женщина берет слово. — Если это правда, тогда почему вы, — то есть мы, — не сделали иммунизацию людям, до того как они заболели? Зачем было ждать того момента, когда им понадобится лечение?
Один из офицеров-повстанцев дергается в нашу сторону, но я вскидываю руку. Восстание предоставило мне все необходимые инструкции, как отвечать на подобные вопросы. А этот вопрос действительно хорош.
— Почему было не запастись вакциной в том же количестве, что и лекарство? — уточняю я. — Это вы хотите узнать?
— Да, — говорит она. — Так было бы легче и эффективнее препятствовать распространению болезни.
— У Восстания были ограниченные возможности, — отвечаю я. — Мы решили, что лучше всего было использовать наши ресурсы для лечения. Не было никакой возможности предупредить население о чуме, не создав при этом панику. К тому же, Восстание не хотело прививать вас без вашего согласия. Мы же не Общество.
— Но вы, то есть мы, прививали младенцев, — она делает жест рукой. — Без их согласия.
— Это правда, — отвечаю я. — Восстание решило, что прививать детей — достаточно важно, поэтому мы выделили часть ресурсов на эти цели. Как все вы знаете, во время эпидемий младенцы страдают больше всех, и даже лечение не может гарантировать положительный результат в каждом из случаев с маленькими детьми. Поэтому было принято решение о вакцинации без согласия. И вот результат: мы не видели ни одного пришедшего к нам больного человека возрастом до двух лет.
Я жду, пока они переварят эту информацию. — Теперь, когда Восстание полностью у власти, появилась возможность привлекать дополнительные ресурсы для создания вакцины. В конечном итоге, мы спасем каждого, тем или иным путем.
Она кивает, по-видимому, удовлетворенная ответом.
Но есть еще одна причина, о которой я не говорю вслух: если бы Восстание прививало людей тайно, они бы не знали, кого потом благодарить. Они бы даже не подозревали о том, что были спасены. Что повстанцы не принесли эту чуму, а избавили от нее. И люди должны знать об этом. Они не могут выносить решение, не узнав о проблеме.
Поэтому, Восстанию пришлось допустить проникновение чумы в массы. Ни одна революция не обходится без жертв. Такова негласная истина.
— Моя задача напомнить вам, — говорю я, оглядывая группу, — что за каждого из вас, стоящего здесь, поручился кто-то из членов Восстания. Они дали вам шанс, поверили в вас и оправдали. Прошу, не разочаруйте их, или нас, пытаясь навредить нашей работе. Мы лишь спасаем людей.
Я не знаю, где именно стоит Лей, но рад этому. Я обращаюсь к каждому, не только к ней.
— А теперь, — продолжаю я. — Я опишу вам основные процедуры лечения этой болезни. Более точные инструкции и личные задания вы получите, когда будете выходить из кабинета. Некоторые из вас приступят к работе незамедлительно, а остальные смогут отдохнуть в ожидании своей смены.
Я пробегаюсь по главным пунктам протокола, напоминая работникам о необходимых мерах защиты, вроде того, как мыть руки и дезинфицировать инструменты и оборудование. Эти методы особенно важны в свете того, что вирус передается при физическом контакте. Я рассказываю им о системе доступа и первичных медицинских экзаменах, о том, что нам не хватает пружинных матрацев, поэтому приходится переворачивать пациентов вручную. Я описываю метод вакуума, который используется для запечатывания царапин, чтобы остановить распространение инфекций.
