сил не было. Пообещал подойти на следующий день – заодно и с Бьянкой увижусь. Очень удобно.
Я шёл к себе, размышляя, стоит ли рассказывать приятелям историю из библиотеки. То, что я работаю в архиве, в учебной группе я не афишировал, но проследить – не большая проблема. А вот о том, что сижу я там с Выскочкой Бьянкой, было сказано только в нашей компании. Конечно, из этого не следовало, что покушение устроил кто-то из них. Но этот кто-то мог проговориться. Я же не просил сохранять секретность. А если это всё же кто-то из своих, тем более глупо рисковать.
Стоило подумать о друзьях, как на дорожку, по которой я двигался, вышел Валентино. Он брёл ссутулясь, глядя в землю, а в руке сжимал три тёмно-красные розы.
– Тебя тоже просватали? – задал я вопрос.
Тино вздрогнул и быстро спрятал букет за спину. Потом сообразил, что прятать поздно, и опустил руку.
– Нет.
– Везёт тебе. Можешь гулять с кем хочешь.
Приятель криво усмехнулся:
– Ну так-то да.
– В девицу из высоких родов влюбился? – предположил я по поведению Валентино.
– Диего, тебе что, поболтать захотелось, а не с кем? – неожиданно зло ответил приятель.
– Почему?! – Такая реакция со стороны в норме спокойного дракона озадачивала.
– Потому что обычно тебя вообще не волнует, кто, куда, зачем и с чем идёт.
– А. Ну сегодня праздник такой. День борьбы с эгоизмом.
– Правда, что ли? – удивился Тино.
– Нет. Но я всё равно стараюсь. Делаю добрые дела. За сегодня уже три.
– А за неделю?
– За неделю тоже три.
– То есть всего шесть?
– Нет, Тин. Всего три.
– Ну ты силён! Профессиональный добродел!
– Сам в шоке! Ну ладно. Не буду мешать. Желаю весело зажечь!
– Иди в небо! – насмешливо пожелал мне Валентино.
Глава 10. На чужой каравай пасть не разевай
Я вышла из библиотеки в полуживом состоянии – и физически, и морально. В общем-то планировалось, что это я буду развешивать воздаяние. А не мне. И уж тем более я не ожидала такого стремительного развития событий. Кто мог узнать о моём происхождении? Подсказкой могла служить дата рождения. О ней, кроме моих приятелей, знала только банда де ла Ньетто. Вообще всё сходилось на нём самом. Он знал о дне рождения, о том, что я работаю в архиве, у него татуировка из маминых рисунков…
Но зачем ему потребовалось меня спасать?
Испугался в последний момент?
И это его поведение: «Я так хорош, что даже птицы падают замертво при виде моей неземной красоты. Не понял, почему ты всё ещё на ногах?»… Оно тоже не вязалось с амплуа злостного отравителя. В нём вообще не чувствовалось злобы. Избалованность сверх всякой меры – да. Зацикленность на себе как центре мироздания. Однако при этом он не казался злым.
А может, мне просто не хотелось в это верить.
Точно я знала только одно: если бы не Диего де ла Ньетто, меня бы уже не было.
Это открытие неожиданно потрясло. В прямом смысле. Мои губы задрожали, и я разревелась, как сопливая домашняя неженка в первый день приютской жизни. Я не была готова к этому. Мне нравилось жить, задирать красавчика-выпускника и его шайку, шутить, рисковать… А умирать мне не нравилось.
Ещё мне не нравилось то, что я не могла защититься от потенциальной опасности. Я была сильнородкой, что давало мне некоторые преимущества перед остальными. Но оставалась первокурсницей с начальным домашним образованием. У меня не было никого, у кого я могла бы попросить помощи и совета. В предложении Диего обратиться к старшему библиотекарю был здравый смысл (кстати, это предложение тоже не вязалось с обвинениями в его адрес). Но неизвестно, что бы я получила в итоге. Возможно, запрет на допуск в архив. Можно было обратиться к ректору или декану. Но от них тоже можно было ожидать чего угодно. Кому нужны неприятности? Никому. А нет в Академии Бьянки Лары – нет неприятностей. Всё просто и логично. Поэтому я всё же решила промолчать.
Но предупреждён – значит вооружён. Точнее, мне следовало вооружиться в ближайшее время. Знаниями, не подумайте плохого. Нужно разжиться (во всех смыслах) признаками смертельных воздействий. И я была намерена сделать это в ближайшее время. Умыв лицо в фонтане сада, чтобы скрыть следы истерики, я поспешила в общежитие.
Марты пока не было. На старших курсах учебная нагрузка возрастала за счёт практик, и моя соседка задерживалась. Я разложила на столе учебники и конспекты. Покушение покушением, а уроки никто не отменял. Сколько времени я над ними просидела, сказать не могу, но когда лекарша пришла, я была уже готова взвыть.
– Привет! – Я обрадовалась избавительнице. Всё же её появление – отличный повод для передышки. – О, откуда розы?
Марта с важным видом промолчала, расправляя цветы в вазе.
– И кто он? – не отставала я.
– Диего де ла Ньетто, – наконец призналась она.
– Диего?
Честно, имя вырвалось у меня непроизвольно. Каков смердохвостец! Мне, значит, срамоту свою скукоженную демонстрирует, а с моей соседкой ходит на свидания?
– Марта, прости, я только не поняла… Мне сначала показалось, что ты к нему не очень относишься. И вообще к драконам. А потом оказывается, что ты с ним встречаешься?
– Я с ним не встречаюсь.
– А как называется, когда парень дарит девушке цветы?
– Он не дарит.
– Так! Я совсем ничего не понимаю. А откуда тогда у тебя цветы?
– Из двери.
Я подняла руки, показывая, что сдаюсь.
– Понимаешь, когда я только поступила, он был на втором курсе, и вокруг него уже клубилась драконская элита. Но когда меня выбрали королевой Бала первокурсников, он соизволил обратить на меня внимание. Ну… мы некоторое время вот как раз… встречались… Потом он стал слишком задаваться, и я его бросила! – резко закончила соседка. – А он понял, кого потерял, и стал мне под дверь цветы носить.
– А ты?
– А что я? Он-то пусть страдает. А цветы-то при чём?
– Логично, – согласилась я. – Только… Марта, ты уверена,
