Сторонники здравого смысла в окружении шведского короля приняли графиню весьма любезно; граф Пипер легко пообещал ей аудиенцию у Карла. Однако все они еще мало знали своего короля.
Карлом владела одна мысль: свергнуть Августа с престола за его участие в коалиции. Сразу после переправы через Двину он издал манифест, в котором объявлял себя защитником польских вольностей, а Августа — тираном, поправшим их, и ставил себе цель лишить его короны для блага Польши и Швеции. Таким образом, с самого начала своих блестящих успехов Карл избирал для себя отдаленные цели, отражавшие только его личные стремления и непонятные его приближенным. Его душа викинга признавала только одну политику — порыв гордого сердца к бессмертной славе.
Старания Пипера добиться для графини Кенигсмарк аудиенции пропали впустую — Карл наотрез отказался ее видеть. Тогда графиня пошла на хитрость. Уверенная в том, что один взгляд, брошенный на нее королем, заставит его переменить свое решение, она подстерегла его на узкой тропинке во время охоты и, выйдя из кареты, пошла ему навстречу. Ее ждало жестокое разочарование. Король ей резко поклонился, дернул поводья и исчез. Это была единственная аудиенция, которой она могла добиться.
Вольтер, комментируя этот эпизод, галантно замечает, что графиня могла утешиться мыслью, что Карл, по-видимому, во всей Европе боялся только ее. На самом деле отношение короля к прекрасной посланнице было вызвано отвращением, которое она ему внушала. Карл знал, каким способом графиня добилась своего блестящего положения, и однажды в беседе обозвал ее грубым солдатским словом. К женщинам вообще Карл был равнодушен, женщин продажных он презирал.
Провал посольства графини Кенигсмарк стал полной неожиданностью для Августа. Его испугала непреклонность Карла. Чтобы сохранить видимость королевского достоинства, он вновь попытался вступить в переговоры — на этот раз через своего камергера графа Витцума. Граф должен был во что бы то ни стало добиться от Карла ответа на вопрос: где и как Карл соизволит принять посольство короля и Речи Посполитой? Новый посланник попал не на аудиенцию, а в тюрьму: Карл придрался к тому, что его бумаги недействительны, и отослал его в Ригу, где продержал три месяца. Это нарушение международного права было допущено откровенно по праву сильного. Карл заявил, что примет послов только от республики, а не от Августа.
Свои слова шведский король подкрепил действиями. Узнав о гибели маленького шведского отряда, перебитого литовцами, Карл, подобно разбуженному медведю, говорит его биограф Фриксель, двинулся к Гродно. Это переполошило сенат. Срочно было сформировано посольство из пяти сенаторов, которое встретило Карла в нескольких милях от города. Королю передали требования послов в отношении церемониала: послы хотели, чтобы король именовал республику Светлейшей, а им навстречу были высланы коляски. Карл пожал плечами и велел ответить, что он готов называть республику Прославленной, а что касается колясок, то он, король, их не держит, поскольку вокруг него много офицеров, но совсем нет сенаторов; к послам вышлют генерал-лейтенанта, и пусть они едут в шведский лагерь на своих лошадях.
Делать было нечего, послы согласились и на это. Карл принял их в своей палатке. Речи сенаторов были сбивчивы и неясны — было заметно только, что они не любят Августа и боятся Карла.
Карл, напротив, высказался вполне определенно: он все решит в Варшаве.
2
Вторжению Карла в Польшу предшествовал манифест, копиями которого примас и его партия в неделю наводнили всю Польшу. В нем король приглашал всех поляков соединить свою месть с его местью, уверяя, что интересы поляков и шведов совпадают. Манифест произвел в Польше сильное впечатление. Сенаторы признали за Карлом звание протектора и были счастливы, что он удовольствовался этим титулом. Манифест шведского короля был опубликован в Варшаве, когда там находился Август.
При приближении шведов сенаторы разъехались — одни, чтобы отсидеться и переждать события, другие, чтобы поднять друзей против Августа. С Августом остались только императорский и царский послы, папский нунций и несколько верных кардиналов и воевод. Но даже они разрешили ему вызвать не больше 6000 саксонцев, зная о том, какое отвращение к ним питали поляки; однако и этот отряд, по требованию воевод, должен был находиться под командованием польского генерала и по заключении мира с Карлом немедленно отправиться назад в Саксонию.
Август выехал из Варшавы и опубликовал универсалы о созыве ополчения и войска Посполитого, но этот призыв остался пустым звуком. Большинство дворян предпочло остаться в своих поместьях. Тогда он тайно приказал саксонским министрам направить в Польшу 12000 человек и вдобавок потребовал от Австрии еще 8000 саксонцев, из числа тех, которые были ранее отряжены им в помощь императору против Франции. Это означало войну в Польше со всеми недовольными в надежде, что победа все оправдает.
Между тем шведское войско стремительно приближалось к Варшаве. 14 мая 1702 года горожане увидели у ворот человека со стриженой головой, в синем солдатском мундире и громадных сапогах, в сопровождении свиты. Короля узнали не сразу, но когда узнали, то открыли ворота по первому требованию. Карл распустил польский гарнизон и милицию, учредил шведские караулы и приказал населению сдать оружие. Размер контрибуции был им определен всего в 100000 далеров, чтобы не раздражать поляков излишне крутыми мерами.
Август сосредоточивал свои силы в Кракове. Он был очень удивлен прибытием туда примаса, который, видимо, хотел прогнать короля, не иначе как соблюдя все знаки приличия и почтительности. Примас добивался от Августа, чтобы тот сам послал его к Карлу. Он уверил короля, что Карл готов к разумному соглашению, и просил разрешения поехать к нему для выработки условий мира. Август разрешил то, чего он не мог запретить, тем самым дав примасу свободу вредить ему.
Примас увиделся с Карлом в Праге, предместье Варшавы, без всякого церемониала. Шведский король принял его в своем обычном мундире из толстого солдатского сукна с медными позолоченными пуговицами, в высоких сапогах и перчатках из буйволовой кожи, доходивших до локтя. Вместе с королем находились герцог Голштинский, Пипер и несколько генералов. Примас про себя отметил, что в королевской комнате нет обоев.
Беседа продолжалась около четверти часа, стоя. Затем Карл громко заявил:
— Я не заключу мира с поляками, пока они не выберут другого короля!
Эти его слова примас немедленно довел до сведения всех воеводств, уверяя поляков в своем огорчении и указывая на необходимость подчиниться победителю.
Август собрал в Кракове значительные силы. Он дождался своих саксонцев, получил от краковского дворянства обещание пролить за него всю кровь. Кроме того, Август мог располагать некоторыми частями войска Посполитого, явившегося к нему по его приказу. Всего под королевскими знаменами было около 24000 человек.
Карл с 12000 шведов уже спешил ему навстречу.
9 июля 1702 года противники встретились на равнине у Клишова, между Краковом и Варшавой. Войсками Августа командовали генералы Стенау и Шулленбург. Сражение началось с артиллерийского огня. При первых выстрелах герцог Голштинский, командовавший шведской кавалерией, был сражен ядром в поясницу. Узнав о смерти своего зятя, Карл закрыл лицо руками, чтобы скрыть навернувшиеся слезы (это были последние слезы, пролитые им по поводу смерти близкого ему человека, — сердце двадцатилетнего Карла уже достаточно очерствело для подобных чувств). Затем он внезапно пустил лошадь в карьер и во главе гвардии врезался в самую гущу саксонцев.
В этом сражении Карл впервые применил доселе неизвестный кавалерийский строй: атаку тесно сомкнутыми рядами, колено к колену, галопом. Ударная сила кавалерии при таком построении увеличилась в несколько раз. Август сделал все, что мог. Он трижды лично водил саксонцев в атаку, но поляки, стоявшие на правом фланге, не выдержали натиска шведов и бежали.
Победа шведов была полной: они захватили лагерь Августа, знамена, артиллерию и военную казну. Битва у Клишова стала одной из самых блестящих побед шведского короля после Нарвы.
Побежденные отступили настолько быстро, что шведы не смогли преследовать их. С этого момента война в Польше потеряла характер правильных боевых действий и стала похожей на блестящую охоту по лесам и степям древней Сарматии, как называли Польшу древние римляне. Какой-либо стратегический план в действиях обоих противников отсутствовал. Карл стремился настичь своего врага в самых отдаленных уголках страны, Август — укрыться от преследования. Война, по выражению Ключевского, превратилась в длительное взаимное кровососание.
Август прежде всего устремился в Краков и заперся в нем. 31 июля кавалерийский авангард шведского генерала Стенбока в 300 всадников, при котором находился и Карл, подъехал к воротам древней польской столицы. Стенбок с угрозами потребовал, чтобы шведов впустили. Кастелян Виелепольский вступил с ним в переговоры, но тут к воротам подскакал Карл с криком:
