Боумен отшатнулся, из носа обильно закапала кровь. Ему не удалось устоять на ногах, и он упал на сиденье позади, сильно ударившись локтем вооруженной руки. Пистолет выбило, и тот грохнулся на костяной пол у его ног, радовало, что недалеко. Но пока Боумен вновь вооружался и беспорядочно светил по секторам во все стороны, прошло некоторое время, и он лишь успел заметить, как Мэзер в развевающейся знаменем марсианской накидке мелькнул у выхода на площадь.
Он выслеживал психа всю ночь, с фонариком и пистолетом наготове, настроившись стрелять при малейшем признаке появления Мэзера. Но марсианский невыразительный рассвет застал его по-прежнему в полном одиночестве.
Механический мегаагрегат крушил все подряд и сровнивал с землей дом за домом, улицу за улицей, заполняя свои бункеры прахом тысячелетия назад вымерших морских животных, исторгая кубические блоки золота и серебра, меди и бронзы, еще теплые после атомарной переплавки. Боумену не давала покоя мысль о Мэзере – вдруг он выйдет из своего тайного убежища, спустится с голубых холмов и попытается сорвать выполнение этой работы. Он снял людей с других проектов, раздал им оружие и поставил на охрану.
Постовые охранники сообщали о случаях наблюдения эпизодических вспышек отражения солнечного света чем-то металлическим в голубых холмах, но сумасшедший не предпринимал больше попыток помешать разрушению костяного города. В конце концов наступил день, когда автоматизированный комбайн погрузили на многоколесную платформу и подготовили к транспортировке по пыльному и гладкому, как стекло, дну высохшего моря к следующему местонахождению. Рабочая операция прошла без срывов и чрезвычайных происшествий.
Бонусу Реда Боумена снова ничего не угрожало. Боумену какое-то время не хватало одного человека в бригаде, но ему вскоре удалось её доукомплектовать опытным шахтером с навыками проходки твердых скальных пород, который прибыл на Марс с надеждой озолотиться среди этих безмолвных пустынных пространств, но ничего не нашел.
Бригадир лично проследил, как многоколесный транспортер медленно увозит механического левиафана, оставляя за собой висящую в воздухе полосу бледного пыльного следа. Затем он завел джип и проехался по свежим техногенным шрамам того места, где недавно стоял город. Никаких домов уже не было, так же как и покрытий улиц, вдоль которых эти дома стояли на протяжении тысяч лет. Агрегат содрал все, вплоть до утрамбованного грунта, а местами до красновато-коричневых марсианских скальных пород. После того как обнаружили первую урну, захороненную во внутреннем дворе, Боумен вызвал техника переустановить параметры автоматического контроля для более глубокого забора грунта. После этого машина вырыла множество золота, серебра и контейнеров из электрона, тем самым умножив практический выход драгоценных металлов при разработке на солидный процент. Компания «Нью-Арес» премировала Боумена поощрительным дополнительным бонусом за проявленную инициативу.
Он доехал до места, где раньше стояли ворота, и направил джип по полосе из белого щебня. На медленной скорости продвигался он по направлению к холмам, а затем дальше, по идущей на подъем дороге. При этом он внимательно смотрел по сторонам, надеясь увидеть блики, о которых упоминали охранники.
Холмы всегда вызывали у него чувство внутреннего содрогания. Они стояли, погруженные в безмолвие, как и древние города, но это было другое безмолвие. Города строили, конечно, не люди, но они создавались трудом существ, при всех их особенностях и отличиях в чём-то на землян похожих. Здесь же был Марс без всяких примесей. Ничем не связанный с человечеством, со времён зарождения планет. Люди могут прилетать сюда и возводить здесь свои постройки, но никогда не станут частью Марса. А те, кто попытается это сделать, вроде Мэзера, неизменно будет впадать в безумие.
Приблизительно так раздумывал Боумен, но перед тем как отправиться на очередное место тотального демонтажа, ему хотелось поговорить с единственным человеком, который мог это понять. Поэтому он заезжал дальше и выше в холмы, останавливаясь временами и постоянно вертя головой, пытаясь заметить яркий проблеск.
Уже под вечер он краешком глаза заметил что-то и повернул по направлению к пологому подъему, усыпанному валунами, за которыми он и заметил проблеск. Где-то на полпути до вершины холма группой стояло несколько высоких скал. Они могли иметь естественное происхождение, но могли быть и воздвигнуты здесь марсианами для каких-то их непонятных целей. Направив бинокль на это образование, он заметил движение в просвете между скал.
Он вышел из джипа и направился пешком к этому месту. Боумен держал ладони перед собой, показывая, что в них ничего нет.
– Мэзер! – позвал он. – Мы уходим! За тобой никто не вернётся!
Из-за скал отозвался странный голос, он казался тоньше в разреженной марсианской атмосфере и походил на звуки флейты, как если бы музыкальный инструмент заговорил человеческим голосом.
– Чего вы хотите?
– Я хотел только сказать пару слов на прощание, – ответил Боумен. Теперь он подошел ближе и с такого расстояния мог уже видеть детали через просветы в скалах. Он рассмотрел нечто серебряное с золотыми штрихами.
– Тебе ведь известно, – сказал он, – что маска по закону принадлежит горнодобывающей компании «Нью-Арес».
– Нет, – ответил голос – Мне неизвестно.
– Неважно, – произнес Боумен. – Мы все равно потом её получим, полагаю. После твоей естественной кончины.
На это ответа не последовало.
– По всему, ты скоро отдашь концы, – сказал Боумен, тяжело бредя вверх по склону. – Собственно, я не понимаю, как тебе удалось продержаться так долго без воды. Либо ты пробрался ночью и незаметно выкрал ее.
– Нет.
– Тогда каким образом?
Снова никакого ответа. Боумен наконец добрался до скал. Он мог еще чуть подробней рассмотреть Мэзера, мелькнувшего еще раз в просветах между скалами. На том была марсианская накидка и другая маска с изображением радостного изумления.
– Выйди, и мы поговорим, – сказал Боумен.
– О чем?
Бригадир пожал плечами.
– О том, что ты собираешься делать. Как собираешься жить.
– Разве вас это беспокоит? – ответил музыкальный голос.
– Немного. Послушай, сначала мне не нравилось иметь в команде такого, как ты. Я думал, ты не потянешь свои обязанности. Потом я опасался, ты расстроишь операцию и все сорвешь.
Боумен сделал небольшую паузу, чтобы дать собеседнику шанс ответить, и затем продолжил:
– Но раз ты перестал вмешиваться, ты уже больше не моя проблема. И теперь, когда мы сворачиваемся здесь, я могу себе позволить поинтересоваться, чего ты тут достигаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
