– Чем я заслужил такую честь, милорд? – прохрипел Кидд, пряча свой страх под маской ироничной вежливости.
Человек откинул капюшон.
– Разве удивительно, что покупатель прежде осматривает товар?
Кидд не сразу смог узнать орлиный профиль и горделивый взгляд темных глаз. Потом он выдохнул и понимающе кивнул. Прежде они никогда не встречались лично, но этот профиль он видел на тысячах монет.
– Ваше Величество, – прошептал он; в его груди вскипала холодная ярость.
Вильгельм III, Король Англии и Ирландии, а также Вильгельм II Шотландский, снова поднес платок к носу.
– Я пробуду здесь недолго, – глухо сказал он. – Даже такие ослы, как мои возлюбленные советники, вряд ли не заметят моего столь длительного отсутствия. Итак, мне следует сразу перейти к делу. – Он отвел платок в сторону, его темные глаза вперились в Кидда. – Я здесь, чтобы предложить тебе помилование.
Сперва Кидд не нашелся что ответить. Наверняка это только сон? Или жестокая шутка, с тем чтобы удвоить его страдания? В груди боролись злость, неверие и надежда.
– Ваше Величество? – смог вымолвить он.
– Ты меня слышал, – резко сказал король. – В свое время ты не подумал, что несешь, поэтому мой Парламент мечтает тебя повесить. Но я спасу твою грязную пиратскую шею от этой петли.
Теперь Кидд смотрел на короля в упор.
– Но я говорил только правду.
– Куда правде тягаться с политикой! Не будь у меня политического интереса, я никогда бы не сунулся к тебе в эту зловонную дыру.
Король вздохнул.
– От тебя одни проблемы, Кидд. Ты не пират, мы оба знаем это, но ты подпортил своим покровителям репутацию. Поэтому мои советники хотят твоей смерти. Твоя необузданная храбрость и проклятая честность снискали тебе много врагов. Скажи я публично хоть слово в твою защиту – и на поддержку вигов мне не стоит рассчитывать. Но, несмотря на все твои ошибки и все те слухи, что распустили твои враги, ты слишком хороший мореход, чтобы умереть на виселице. Итак, повторюсь, я пришел, чтобы предложить тебе помилование.
По его губам скользнула странная улыбка.
– Если ты примешь это помилование, тебе придется выполнить одно мое поручение. Быть может, ты и не захочешь спасения, когда узнаешь его суть и условия.
– Что за поручение и какие такие условия, – процедил Кидд сквозь стиснутые зубы, – могут заставить человека предпочесть виселицу королевскому помилованию?
Издевательская ухмылка расплылась еще шире. Это раздражало.
– Я желаю, чтобы ты набрал команду, снарядил и осуществил экспедицию на планету Марс.
Ярость вспыхнула в груди Кидда в ответ на бессердечную шутку короля, но он придержал язык и даже не позволил тени презрения промелькнуть на лице.
Благоразумие Кидду было в новинку. Если бы год назад его задержали по ложным, клеветническим обвинениям и предложили такой абсурд, он бы рвал и метал. Но несладкое время в заключении научило его осторожности.
Он помолчал, обдумывая предложение короля. Не похоже было, чтобы он шутил; безумным тоже не выглядел. Их век – новый век, время исследований, открытий и чудес. Новый Свет и Старый Свет изучены вдоль и поперек. Теперь люди ищут миров поновее. Небеса над всеми европейскими столицами заполнили воздушные шары, Дампьер успешно облетел Луну… Да, идея о полете на Марс звучала диковато, но совершенно невообразимой не была.
– Поручение мне понятно, – произнес Кидд, проглотив свой гнев. – Каковы условия?
– Primus, – король поднял палец, – никто не должен знать условий помилования, под страхом смертной казни. Secundus, ты будешь работать под командованием натуралиста Джона Секстона, подчиняться его приказам, служить ему верой и правдой и никогда не отходить от него дальше чем на сто шагов, пока экспедиция не завершится удачно, под страхом смертной казни. Tertius, ты будешь нести личную ответственность за безопасность упомянутого Секстона. Какая бы неприятность с ним ни приключилась, жизнью поплатишься ты.
Три поднятых пальца – три условия. Король скрестил руки на груди.
– С другой стороны, если тебе удастся каким-то образом вернуться в Лондон и вернуть Секстона в целости и невредимости, ты заслужишь королевскую признательность. Возможно, даже титул баронета.
Кидд задумался над словами короля гораздо серьезнее. Он оказался между молотом и наковальней: невыполнимая задача – безумная экспедиция, из которой он ли или любой другой человек вряд ли сможет вернуться, – или неизбежная смерть с восходом солнца. А решение он должен был принять, закованный в цепи в самой темной камере самой ужасной тюрьмы Англии.
И он расхохотался.
Грубый лающий смех вырвался из горла, опухшего от тюремной еды, тюремной воды и тюремного воздуха, его ежедневных спутников в течение целого года. Король отступил, поднеся к носу белый платок и будто страшась, что Кидд внезапно сможет разорвать цепи и кинуться на королевскую персону.
– Я принимаю ваше помилование, милорд – выдохнул Кидд, отсмеявшись. – Я никогда не отступаю перед вызовами судьбы.
Кидд неспешно шел вниз по Салисбери Корт, направляясь на встречу к Йелю, лавочнику, который должен был обеспечить его съестным, водой и снастями. Пять недель провел он вне тюремных стен, но все еще не мог привыкнуть идти просто так, без цепей, не натыкаясь на стену через каждые десять шагов, вдыхать чистый воздух, без примеси запахов нечистот тысячи заключенных.
Компанию ему составлял Секстон, тот самый натуралист. Тощий светлоглазый мужчина двадцати восьми лет – вдвое младше Кидда – мало того, что он был членом Королевского научного общества и читал лекции в Грешем-колледж, но к тому же изобрел новый метод проецирования сферической поверхности Земли на плоскость карты. Ко всему прочему он обнаружил два новых вида жуков, а его теории относительно межпланетного судостроения и навигации были, вероятно, очень высоко оценены лучшими умами его поколения.
Но при всем своем уме практичности у него было, как у голубя.
Кидд, хоть и набрался сил, все еще не мог обойтись без трости. Но даже ползком он, верно, двигался бы куда быстрее Секстона, который то и дело останавливался, чтобы поболтать с незнакомцами, с любопытством вглядеться в необычную каменную кладку и нацарапать какие-то заметки в маленьком блокноте. Этот человек был совсем как сорока: он кидался к блестящим предметам и шарахался из стороны в сторону, вспугнутый неизвестно чем.
Сперва Кидд думал, что секретное условие королевского помилования, которое принуждало его оставаться рядом с Секстоном, было необходимо, чтобы он, Кидд, не сбежал. Теперь же он уверился в том, что на самом-то деле он должен был следить, чтобы Секстон не попал под колеса экипажей, не свалился в канал, а то и напоминать ему не забывать дышать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
