Он снова сделал паузу, на этот раз подлиннее. Но она затягивалась до ощущения дискомфорта. Ему начало казаться, что эта тишина сейчас уже стоит не между ним и Мэзером, а между ним и этими холмами, между ним и Марсом.
Наконец человек за скалами произнес:
– Ничего не надо достигать.
– А что ты тогда делаешь?
– Делать ничего не надо. Ничего не поделаешь.
– Я не понимаю.
– Все уже было сделано, – ответил Мэзер. – В этом всё и дело. Вот что такое Марс.
– Всё равно не понимаю.
– Я знаю. – Стало как-то еще по-другому тихо, и затем, хотя Боумен не слышал ни малейшего звука шагов, мелодичный голос Мэзера донесся как будто совсем издалека. – Прощайте.
Землянин обошел кругом те скалы и прошёл ещё повыше. Никаких признаков присутствия кого бы то ни было. Он дважды громко позвал Мэзера по имени, но ответом было лишь безмолвие марсианских холмов.
Боумен вернулся к джипу. Он возвратился в базовый лагерь, затем занялся следующим местом разработки. Но уже годы спустя он иногда говорил людям: «Если вы задаёте вопрос, из этого еще не следует, что на него существует ответ».
По прошествии еще нескольких лет те края пересекал старатель; буры, кайла, лопаты и магнитометр постукивали о корпус его шагохода. Он заметил куб из белого камня, который автоматизированный комбайн в свое время обошел как не имеющую ценность пустую породу, и решил рассмотреть его поближе. У одной из сторон куба он обнаружил мумифицированное тело в марсианских одеждах на сиденье из марсианского железного дерева. На высохших коленях лежала серебряная маска.
Сначала старатель подумал, что наткнулся на настоящего марсианина, хотя и слышал об их тотальном исчезновении. Глаза ввели его в заблуждение: высохшие, круглые и обращенные к кубу, они издалека походили на золотые монеты.
Но маска была хороша. Старательский день прошёл не зря.
Дэвид Д. Левин
Дэвид Д. Левин всю свою жизнь был читателем фантастики, до тех пор, пока его не настиг кризис среднего возраста и он не взял отпуск со своей высокотехнологичной работы для того, чтобы стать слушателем писательского семинара Клэрион-Уэст в 2000 году. Первый его рассказ был принят к печати в 2001-м, а в 2002 году он стал победителем конкурса «Писатели будущего». Дважды номинировался на премию Джона Кэмпбелла (2003, 2004), а также на «Хьюго» (в 2004), а в 2006 удостоился «Хьюго» за рассказ «С дорожки на дорожку» («Tk Tk Tk»). В 2009 году сборник его рассказов «Космическая магия» («Space Magic») был награждён премией «Индевор». В 2010-м он провёл две недели на имитации марсианской базы в пустыне Юта, где отснял популярный слайд-проект, а блоги всех членов экипажа издал в виде книги «Марсианские дневники». Частично на этом «марсианском» опыте основана отмеченная вторым местом на мемориальном конкурсе Баена и таким же по результатам голосования читателей журнала «Эналог» в 2011 году повесть «Гражданин-астронавт». Дэвид с женой Кейт Юл живут в Портленде, шт. Орегон, и издают фэнзин «Бенто». Адрес его веб-сайта www.daviddlevine.com.
Он переносит нас на Марс способом, который, вероятно, никому в НАСА не приходил в голову…
Дэвид Д. Левин
Крушение «Марс Эдвенчер»
В Проклятой камере Ньюгейтской тюрьмы царила непроницаемая тьма. Уильям Кидд стоял на коленях; холод от каменных плит пробирал до костей. На истощавших запястьях и лодыжках свободно болтались тяжёлые железные кандалы; его кожа сильно саднила от постоянного соприкосновения с грубым металлом. При любой попытке устроиться поудобнее цепи начинали греметь.
Ко всему этому он привык, нечего и говорить. Непривычным был нарастающий шум в коридоре. Несомненно, кое-кто из заключённых предвкушал скорую казнь своего известного соседа.
– Тихо, вы! – крикнул или попытался крикнуть он. – Оставьте проклятого человека наедине с Господом Богом!
Вряд ли горлопаны услышали Кидда. Его грубый ирландский выговор сейчас звучал не громче шепота. А ведь когда-то этот мощный голос легко перекрывал шум бури и далеко разносился по просторам открытого океана. И всё же, почти мгновенно, всякое веселье улеглось.
Раздался скрип отпираемого замка.
Опять что-то новенькое. Лишь по распоряжению Британского Адмиралтейства и Парламента в камере Кидда появлялись гости. Этот полуночный визит был неслыханным. Да еще и в канун его казни…
Грохоча цепями, Кидд принял сидячее положение. Целый год он провёл в заключении, он устал, отчаялся и сомневался, что это надежда решила заглянуть в его темницу. Хороших вестей он не ждал. Быть может, политические причины вынудили членов палаты перенести казнь на первые часы после полуночи. Быть может, они намерились побрить его налысо или унизить как-нибудь еще, прежде чем препроводить на виселицу. Он давно уже понял: стараться понять перепады парламентских настроений ему не по силам.
Любые новости Кидд готов был встретить как мужчина. С невероятным усилием он попытался подняться на ноги. Дверь с грохотом отворилась, едва-едва он привстал на одно колено.
Тусклый, мерцающий свет факелов ослепил его. Он безуспешно попытался заслонить глаза. Двое крепких смотрителей помешали ему, заломив его руки за спину. Локти и запястья оказались обездвиженными новыми ледяными оковами. Новые цепи, шумно звеня, сползли к кольцам в каменном полу. Охранники заставили Кидда встать на колени, и в следующую минуту он уже не мог пошевелиться. Чья-то рука давила ему на затылок, не позволяя поднять глаз. Его что, обезглавят прямо здесь?
– З-заключенный обездвижен, милорд. – Голос принадлежал одному из самых отвратительных и жестоких смотрителей тюрьмы. Что могло довести этого человека до такого раболепства?
– Оставьте нас, – раздался резкий ледяной голос. Этот человек привык, чтобы ему подчинялись. Его акцент Кидд не смог определить. Голландский?
– Милорд?
– Оставьте нас. Наедине.
Смотритель громко сглотнул.
– Как прикажете, милорд, – прошептал он.
Давление на затылок прекратилось, и две пары ног прошаркали прочь из камеры. Секунду спустя с едва слышным скрипом закрылась дверь. Кидд и представить не мог, что ее можно закрыть так тихо.
Остался только один факел и звук чьего-то дыхания.
Кидд поднял голову.
Незнакомец был выше шести футов; темная мантия окутывала его с головы до ног, но не скрывала властной манеры держаться.
Он прикрывал нос вышитым платком, несомненно, смоченным в уксусе для того, чтобы перебить тюремное зловоние.
– Чем я заслужил такую честь, милорд? – прохрипел Кидд, пряча свой страх под маской ироничной вежливости.
Человек откинул капюшон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
