А самое главное — знающего, как убить его с наибольшей эффективностью.
— Увы, дела не ждут, Владыка, — чуть склонил голову Филин, замерев напротив правителя.
Тот ещё раз окинул прищуренным взглядом Магистра, после чего кивнул головой, предлагая пойти за ним следом. Они двинулись между носящихся туда-сюда адъютантов, гонцов и аналитиков.
Требовалось составить подробную карту новой оборонительной линии Техаса и Союза Городов, прикинуть численность подошедших сил к врагу с севера, найти наиболее подходящие места для прорыва этой «линии Шурика».
Даже в те моменты, когда на поле боя стояло затишье, командиры не смели отдыхать. От их работы зависело то, с какой эффективностью обрушит свой удар Железный Легион. От их же выкладок и прогнозов зависели тысячи жизней легионеров.
И во главе всего этого «аналитического центра» находился главнокомандующий Консул. Даже прозвище ему Система выдала соответствующее, точно признавая его способности ещё с Земли.
— Так и что же привело вас ко мне? Неужто с новой наводкой? Или ценной информацией? — поинтересовался Консул.
Филин являлся частью Ордена. Организации, созданной Лордом Парижа, чтобы поддерживать дисциплину и порядок на всех уровнях армии.
Слишком часто командующие Легиона находились за стенами их родного поселения. Уж больно часто Париж устраивал завоевательные походы тех или иных фракций от мала до велика. И потому требовалось держать руку на пульсе, следить за преданностью военных.
История не раз и не два показывала, что облечённые властью порой теряют берега. Даже самые верные, даже самые честные. Для того, чтобы подобного сценария можно было избежать, и был создан Орден в стенах Парижа.
Его Рыцари и Магистры следили за моральным духом легионеров, искали в их рядах врагов внешних и внутренних, направляли на путь истинный и докладывали обо всём своему Владыке.
За что и получили среди военных прозвище «Несущие Слово». Они несли слово их Лорда, доносили его волю в ряды Легиона.
Орден являлся одним из тех столпов, на которых и держался Париж.
— У меня действительно есть о чем доложить, — склонил голову Филин. — А конкретно о действиях командующего Тита. О проявленной им халатности. Ни одна из задач не была выполнена, как того полагается. Именно недооценка противника, продемонстрированная Титом, привела нас к провалу в Техасе. Он же приказал Легиону отступить. Неслыханный позор для нас всех.
Вот только Лорд Парижа был не согласен с донесением Магистра.
— Я читал доклады Тита. Командующий сделал всё верно. Его логика и доводы вполне понятны и признаны мною закономерными, — отметил Консул, не отводя взгляда от своего собеседника. — Если и искать виновника, то он определённо скрывается в рядах разведки. Орден облажался. «Несущие слово»… Вы определённо заигрались в политику, забыв о том, что в первую очередь вы обязаны собирать информацию. Что внутри Парижа, что за его пределами. Именно ваши ребята проглядели революцию в Техасе, ваши же оперативники не сумели захватить нашу главную цель на севере — техномага. И вы же прошляпили приход Союза.
— Признаю, подобная несуразица имела место быть, — сохранил улыбку на лице Филин. Удар пришёлся точно в цель, но мужчина и не думал этого показывать. Не перед своим Владыкой.
Помимо поиска врагов внутри Парижа, Орден поставлял информацию и из других фракций. Шпионы Ордена просачивались всюду, где только могло понадобиться их присутствие. Однако Филин мысленно отметил, что до недавнего времени северное направление оставалось вне их внимания.
Как оказалось, очень зря. Техас виделся им всем лёгкой целью.
Прогулкой на двадцать минут и только. Кто ж знал, что всё так обернётся? Никто.
Этот провал ставил Магистра как ответственного за северную экспансию в крайне неловкое положение.
— Из-за вашей «несуразицы» я потерял сотни парней, — прошипел Консул. — Впрочем, сейчас это не имеет значения. Появление Спарты даже пошло нам на руку. Не придётся гоняться за всеми по отдельности.
— Я готов исполнить любой ваш приказ, Владыка, — поклонился Филин.
— И я это знаю, — ответил ему главнокомандующий. — Легион двинется на север. Но не раньше того, как будут готовы новые «игрушки» рунологов и пока не пройдёт ротация в войсках. Только после этого солдаты двинутся на север.
Филин, вздохнув с облегчением, осмелился задать новый вопрос:
— Кого же вы пошлете в новый поход, Мой Лорд? Кто станет клинком, что отрубит голову Спарте и Союзу Городов?
— Я лично поведу силы Парижа, — удивил мужчину Консул. — И я надеюсь, что во второй раз Орден не подведёт меня.
— Можете в этом не сомневаться, Владыка. Орден сделает всё возможное. Всё, что вы нам прикажете.
— Чудно.
* * *
Моё безмятежное утро нарушают две особы, которые о врываются в мой шатёр. Естественно, это Алиса и Гайка. Кто может врываться ко мне, кроме этих двоих?
Первая — моя супруга, ей и так можно не стучаться, вторая же… просто не знакома с правилами приличий. Для неё это какая-то метафизика, о которой она разве что слышала краем уха.
Две девушки замирают у моего стола, прожигая друг друга взглядами. Не успеваю я даже спросить, в чем дело, как Алиса первой предъявляет претензию.
— Шурик, скажи, пожалуйста, этой стерве, что её обход блока Системы ещё не значит, что она сама — гений во плоти! — возмущается Алиса.
— А вот то и значит! — фыркает техномагесса.
— А вот и нет! — возражает Алиса.
— А вот и да, милочка! — показывает той язык Гайка.
Такой наглости моя супруга уже не выдерживает.
— Кого это ты назвала милочкой⁈ — шипит она. Гайка прыскает в кулачок.
— То есть ты не только слепая, но ещё и глухая? Вот это я понимаю набор!
— Грубиянка! — рычит Алиса, не найдясь с ответом.
— Фантазёрка! — парирует Гайка, а затем обращается ко мне. — Лорд Шурик, она даже не понимает, как работает магия!
— И ничего я…
— Достаточно, — поднимаю я руку и девушки замолкают. — Гайка, возьми перерыв. Сходи выпей кофе. Уверен, учёные из Норы не будут против с тобой поделиться.
— Как прикажете, Лорд Спарты, — отвечает девушка и, стрельнув в Алису глазками, с гордо поднятой головой покидает нас.
Из Алисы как будто выдувают весь воздух. Она устало падает в одно из походных кресел напротив меня.
— Это какой-то кошмар…
— Что у вас с ней за сыр-бор, я не пойму, — интересуюсь я. — Одно же дело делаете.
— Одно-то
