Читаем без скачивания Спасибо деду за Победу! Это и моя война - Алексей Махров

Глава 10

В путь двинулись в сумерках. На мне красовались косоворотка-вышиванка, сапоги и картуз. Их прежний владелец остывал рядом со своим незадачливым товарищем, надежно привязанным к дереву обрывками собственной рубашки. Про кляп я тоже не забыл.

– На святое дело идем! Товарища из беды выручать! – скрывая легкий мандраж, с улыбкой сказал я Петру – своему вынужденному напарнику.

Но тот в ответ угрюмо промолчал – понятно, что культовый сериал не смотрел. Все его внимание занимала веревочка, тянущаяся из-под полы к моей руке. Гранату я привязал сзади к его брючному ремню. Вторая осталась у меня, прикрытая трофейной рубахой. Одежка вообще оказалась практичной – надежно скрыла весь мой арсенал, ну, кроме висящей на плече винтовки. Очень хотелось верить, что сразу меня не вычислят, позволят подойти на дистанцию удара ножом.

До деревни дошли минут за двадцать – тут и двух километров не было.

– Ну и где дозорный скрывается?

– Ось в тому сарае! – Петр носом показал на стоящее за околицей покосившееся строение (руки я ему за спиной связал). – Пидглядаэ через щили.

– Как подойдем, позовешь его! Только тихо, шепотом! Спросит зачем – скажешь, что нужна помощь, твой друг ногу подвернул, недалеко отсюда лежит. Как его зовут, кстати?

– Тот, що помер – Федор, а якого ти привязав – Мыкола.

– А кто на посту дежурит, ты знаешь?

– Дядьку Матвей повинен бути. Його тильки опивночи зминять.

– Это хорошо, до полуночи у нас еще пара часов есть. Ну, двинулись, что стоишь? – Я легонько натянул веревку, выбирая слабину. – Идем быстро, но спокойно.

Мы подошли к околице быстрым шагом, но без суеты. Особой опасности ведь нет – друг всего лишь поскользнулся и упал… неудачно. Ну да, больно ему, но так ведь сам виноват – растяпа. Я настолько вошел в образ, что сам почти поверил в страдающего неподалеку от собственного головотяпства парня. В указанном Петром сарае явно кто-то сидел – из широких щелей между досками валили густые клубы махорочного дыма. Двойка с занесением в грудную клетку такому часовому!

– Дядьку! Дядьку! – позвал курильщика Петр.

Скрипнула дверь, в открывшемся проеме показалось усатое лицо.

– Це ти, Петро? Що тоби треба?

– Та Мыкола ногу пидвернув, вправити не допоможеш?

– Та де вин? – Матвей вышел из сарая. – Чого ви его сюда не притягли?

– Так вин не захотив, казав, що дуже нога болить!

Шаг, еще шаг… Видать, часовому скучно на посту – и он обрадовался возможности поболтать. Я, пользуясь его дуростью, подошел вплотную. В последний момент он догадался, что перед ним чужак, – выражение лица изменилось, но хорошо заточенный немецкий штык-нож уже вошел под ребра. Глухо хекнув, Матвей начал заваливаться на спину, и мне осталось только слегка подкорректировать траекторию его падения, чтобы тело не наделало шума. Затем я сделал контроль – резанул глотку, сгоряча не рассчитав остроты лезвия и практически отхватив мужику голову.

Петр дернулся было бежать, но натянутая веревка остановила его порыв. Дрожа, как в лихорадке, парень выпучил глаза и судорожно блеванул себе под ноги. Ничего, перетопчется, сучонок… Небось как комсомольца вешали, так гоголем ходил.

– Чего встал столбом? Дальше веди! – я пнул Петра под задницу, посылая его вверх по улочке. Трофеями, оставшимися на уничтоженном караульном посту, займусь потом. Если жив останусь…

Проход через деревню прошел, как я и предположил, – незаметно. Никто нам по пути не встретился, а собачки только лениво-дежурно побрехивали, да и то не все, а, видимо, страдающие бессонницей. Не прошло и пяти минут – на фоне чуть более светлой западной стороны неба показалось дерево. Да, дуб, но не гигантский, а просто большой. Был бы огромным – я бы его еще с околицы увидел. На толстой нижней ветке действительно висел человек. Напротив стояла классическая изба-пятистенок, отличающаяся от своих соседок только наличием нестандартного высокого крыльца. Козырек крыши украшал флаг, разглядеть символику да и цвет которого в темноте представлялось затруднительным.

Возле крылечка пульсировал красный светлячок – еще один любитель покурить на посту. Мы неторопливо подошли к калитке. Особого беспокойства часовой не проявил – чего бояться? Он в самом центре родного села, кругом тихо, собаки не лаяли, караульщики на околицах тревоги не поднимали.

– Эй, хто там? – расслабленно окликнул нас часовой.

– Це я, Петро! – ответил мой «пропуск». – А це ти, дядьку Андрий?

– Я! – часовой кивнул, не вынимая папиросу изо рта, от чего красный светлячок описал в темноте фигуру, похожую на китайский иероглиф «Дза-тунь», любимый фанатами фэньшуя. – И чого вам не спицца? Чого бродите?

– Так тут людина до пана старости прийшов, поговорите хоте! – как и договаривались, сказал Петр, между делом открывая калитку и делая шаг к крыльцу. Я, естественно, последовал за ним, стараясь, чтобы меня скрывала от Андрея фигура «напарника».

– Поговорити хоче? А хто вин такий? – безмятежно спросил часовой, даже не вставая со скамейки.

– Эх, как были вы крестьянами, так ими и остались! – сказал я, сделав шаг из-за спины Петра и коротко пробивая прикладом чуть выше огонька папиросы. – Вам хоть копье дай, хоть ракетную установку! Проебете и то и другое!

После звука удара послышался приглушенный треск. То ли переносица, то ли шея. Часовой сполз со скамейки, глухо брякнула стоящая рядом двустволка. Для контроля я еще раз ударил Андрея прикладом в голову, на этот раз со всей дури. Мерзко чавкнуло. Ну, теперь он точно покойник… Душегубствовал я отнюдь не из мелочной кровожадности, а исходя из простого армейского принципа не оставлять за спиной живых врагов.

А теперь нанесем визит старосте! Можно, конечно, втихаря освободить деда Игната и свалить подальше, но почему не совместить два богоугодных дела? Под вторым я имел в виду очистку Земли от всякой мрази.

На случай присутствия в доме гостей я достал из-под рубашки гранату. Даже если там никого, то увесистая колотушка на длинной ручке – само по себе оружие. Да и пугануть можно.

– Пошли, помощничек! – тяну за веревочку Петра. – Иди вперед, дверь открывай!

Пройдя длинными темными сенями, Петр толкнул тяжелую дверь и тут же полетел вперед от могучего удара в спину. Веревочку от запала гранаты я выпустил из рук заранее. За стоящим под окнами длинным столом сидели два человека. Дородный лысый мужчина в полувоенном френче, с залегшими возле рта брюзгливыми складками, и мой недавний знакомый, мародер-любитель Гончарук. Причем бывший сержант уже успел переодеться в гражданку и щеголял красивой синей рубашкой.

Оба вытаращились, словно к ним на огонек забрел невиданный зверь. Схватить стоящее рядом оружие – две винтовки – они даже не попытались. Гончарук первым получил по башке гранатой и рухнул с лавки, а вторым ударом я сломал старосте ключицу.

– Хорошая вещь – граната! – доверительно сообщил я мужчине, смотревшему на меня расширенными от боли и страха глазами. – Правда, саперная лопатка лучше, даже если не точить. Однако рубани я тебя лопаткой, ты бы уже кони двинул. А мне с тобой поговорить нужно… Что тебе этот гад сказал?

Похоже, еще один герой решил в молчанку поиграть. Хрясь! Лежавшая на краю столешницы ладонь старосты расплющена молодецким ударом. Аж миски подпрыгнули! А в мисках деревенские разносолы – сало, соленые огурцы, квашеная капуста, свежий хлеб. Венчала композицию полуведерная бутыль с самогоном. У меня даже слюнки потекли, и в пустом брюхе громко заурчало. Но жрать некогда – надо сначала дело сделать, за которым пришел.

Спихнув с табурета тихонько скулящего пана, я обошел стол и осмотрел прислоненные к стене винтовки. Одна оказалась трехлинейкой, видимо той самой, что я вручил Пасько, а вот вторая… Надо же – опять раритет! Винтовка Бердана! Ну, она мне без надобности – хрясь! – ложе разлетается в щепки от контакта с головой начавшего подавать признаки жизни Гончарука. Дезертир затихает, и, похоже, уже навсегда.

– Так, а что это пан староста пытается левой рукой на правом боку достать? – обратил я внимание на странные телодвижения мужчины. – Ах, так у тебя там кобура висит! Недоработка с моей стороны! Сразу не проверил. А ну как ты все-таки пальнул бы? Ну, ничего, сейчас исправлюсь!

Сдергиваю с мужика ремень вместе с кобурой.

– Что у нас там? Гм, неплохо! «Люггер»! Он же «парабеллум». Интересная машинка, хотя и на любителя! – вешаю ремень через плечо. – Хорошо снабжают своих холопов арийцы.

– Сам ты холоп, кацапский выблядок! – пробурчал пан староста, баюкая разбитую руку. – Эх, попадись ты мне…

– О, голос прорезался! – восхитился я. – А то мне показалось, что ты язык откусил! Насчет «попадись»… А разве я сейчас не здесь? Или ты можешь только вдесятером на одного?

Черт! Не удержаться – беру со стола соленый огурец и принимаюсь с аппетитом им хрустеть. А хлебушек-то как пахнет! Ох, ты! Тут и колбаска домашняя имеется! Блин, заканчивать надо этот балаган, собирать жратву в мешок – и к своим, к своим! Меня там, раскрыв клювики, пять десятков голодных щеглов ждут.