— Могу я предложить вам ломтик ветчины — сухо спросил он.
— Благодарю.
Положив ломтик ей на тарелку, он таким же бесстрастным тоном проговорил :
— Один из членов команды, у которого на острове семья, доставит вас на берег, а там вас встретят и отвезут домой. История, которую вы расскажете, весьма правдива. Вы оступились и упали с утеса вниз. Крестьянин по имени Джон Баркер подобрал вас и принес к себе домой, где вас лечили все это время. Жена Баркера кое-что понимает в медицине. Ее многочисленных детей мне никогда не удается сосчитать.
На мгновение в его глазах мелькнула улыбка. Затем он помрачнел и продолжил:
— Скажете, что несколько дней не могли вспомнить, кто вы. Когда же вы окончательно пришли в себя, вас отвезли домой. Естественно, вы будете чрезвычайно благодарны Баркерам за внимание и заботу и проследите — я в этом уверен, — чтобы лорд Гренвилл вознаградил их.
Энтони вел себя так, будто давал ей урок достойного поведения, ибо сомневался, что она сама способна осознать свои обязательства. Оливию покоробил его менторский тон, но она не в силах была изменить царящую за столом атмосферу. Слова застревали у нее в горле.
— Моего отца нет дома, — ответила девушка, тотчас решив, что за ним, наверное, послали. Фиби скорее всего вызвала его в связи с ее исчезновением, и он, возможно, уже здесь. И как ни тяжело предстать перед ним с лживыми оправданиями, ничто не могло быть хуже, чем находиться здесь, рядом с этим пиратом.
Оливия его не понимала. Хозяин «Танцующего ветра» опять изменился. Его лицо стало другим, оно как-то заострилось. Золотистые волосы, снова перевязанные ленточкой на затылке, резко контрастировали с обликом Энтони. В нем не было мягкости. Не было веселья.
— Ну, я думаю, вы или жена лорда Гренвилла сделаете это за него, — сказал Энтони и поднес свою кружку к губам.
Его тон был настолько оскорбительным, что Оливии захотелось плеснуть содержимым своей кружки ему прямо в холодное, насмешливое лицо.
— Прошу прощения. — С высоко поднятой головой и пылающими от гнева щеками она удалилась.
Энтони смотрел поверх поручней на остров. Они теперь заметно приблизились, вот вроде бы и опасные камни на его западной оконечности. Они приближались к течению, огибающему мыс Святой Екатерины, но этим ясным летним днем подводные скалы никакой угрозы не представляли.
В «Якоре» у него назначена встреча с главарем мародеров, Он медленно отхлебнул из кружки. Интересно, умен этот человек или просто жадный мерзавец?
Его губы тронула циничная улыбка. Если это жадный глупец, его будет нетрудно обмануть. Если же он умен… тогда другое дело.
Оливия его больше не интересовала. Она обманула его ожидания. Или он ее. Теперь не важно. Развлечения, какими бы приятными они ни были, не должны влиять на принятие решений.
— Я закончил с платьем. Не очень-то привычная для меня работа, — прервал размышления хозяина Адам. Передавая платье Оливии Энтони, он недовольно поморщился: — Больше тут ничего сделать нельзя.
— Полагаю, леди Оливия будет чрезвычайно благодарна, — безразличным тоном отозвался Энтони.
— Ну да, конечно. — Адам окинул Энтони понимающим взглядом. — Что там у вас случилось? Мне казалось, что с дамой все было легко и приятно.
— Отнеси ей одежду, Адам.
В его словах сквозила скука. Слуга уловил настроение хозяина, и оно ему не понравилось. Он заколебался.
— Что-то не так?
— Хотел бы я знать… — Энтони перевел взгляд на острог, я затем пожал плечами. — Какая разница? Мне казалось… но я ошибался. — Он коротко рассмеялся. — Когда-нибудь должна же случиться первая неудача, правда?
— Как скажете.
— По-моему, это твои слова, — безжалостно напомнил Энтони. Однако его ответ повис в воздухе: Адам уже спускался на главную палубу.
Оливия стояла у стола с картой, с интересом разглядывая оставленные Энтони записи и пытаясь проникнуть в их смысл. Пока она поняла лишь, что это показания секстанта и компаса. Очертания острова и побережья на карте ни о чем ей не говорили. Вода была раскрашена различными оттенками синего и помечена цифрами. Оливия погрузилась в решение загадки, уйдя в безопасный и неподвижный мир чистой мысли, Она даже не заметила, когда открылась дверь каюты.
— Это все, что можно было сделать с вашей одеждой.
— О, я уверена, что все чудесно, Адам! — Оливия обернулась к нему и ответила со всей теплотой, на которую только была способна.
— Сомневаюсь, что вы не перемените свое мнение, когда взглянете повнимательнее. — Он положил платье и нижнюю юбку на кровать.
Оливия подошла ближе и взглянула на свой наряд.
— Да, вроде бы одежда стала короче, — с сомнением произнесла она.
— К тому времени когда вы скатились вниз, от нее мало что осталось.
Оливия ощутила, что обидела старика, и подхватила значительно укоротившуюся одежду.
— Ну к-конечно, конечно. Ты просто творишь чудеса, Адам. По крайней мере я отправлюсь домой в более или менее пристойном виде, — сказала она и ослепительно ему улыбнулась. Адам кивнул. Ему не понравилась эта улыбка. Девушка была на грани срыва, и не составит большого труда вывести ее из себя. Очень странно. Возможно, этим объясняется мрачное настроение Энтони. Хозяин «Танцующего ветра» давно уже так не выглядел.
— Наденьте, посмотрим, как сидит ваше платье, — попросил Адам и отвернулся.
— Когда мы высадимся на берег, Адам?
— Господь с вами, мы не будем высаживаться. — Он вновь повернулся к ней и протянул туфли, которые были на ней во время падения. — С ними все в порядке, а вот чулки превратились в лохмотья. Но думаю, вы как-нибудь обойдетесь без них.
— Не важно, — нетерпеливо отмахнулась она. — Почему мы не будем высаживаться?
Адам молча смотрел на нее, не зная, рассказал ли ей Энтони об ущелье, служившем безопасной гаванью для «Танцующего ветра».
Ну конечно, Энтони говорил, что ее переправят на берег, вспомнила Оливия.
— Значит, здесь есть бухта? — настаивала она.
— Я не могу вам этого сказать. — Слуга почтительно кивнул ей и вышел.
Вновь оставшись одна, Оливия встала коленями на скамью под решетчатым окном и стала смотреть, как приближается остров. Покинув судно, она больше не увидит пирата. Вот и хорошо. Она слезла со скамьи и двинулась к кровати, чтобы рассмотреть приведенные в порядок вещи. Одежда ей поможет. Надев свое платье, она снова станет собой.
И тут ее охватила дрожь. Опять она пытается стереть из памяти то, что с ней произошло.
Оливия сорвала с себя ночную рубашку и быстро переоделась. Платье и нижняя юбка стали короче, но Адам, в общем, оказался искусным портным, и швы были почти не видны. Она сунула босые ноги в туфли. Как странно — она ходила босиком… такая беспечная, словно погруженная в сон.
