Билли тем временем рискнул подойти к открытой двери и теперь расширенными от удивления глазами смотрел на просторный холл с дубовым подом, начищенными до блеска медными и оловянными кубками. У стены располагался массивный камин, почему-то заполненный пахучими левкоями и бархатцами. Из холла наверх поднималась широкая винтовая лестница с резными перилами. Билли заметил, что стойки перил на лестничных маршах украшены львиными головами. В этой комнате поместился бы весь домик его семьи, и непонятно, какое назначение она имеет в домашнем хозяйстве. Вот что значит быть богатым, подумал мальчик со смешанным чувством осуждения и зависти.
И тут он почувствовал на себе внимательный взгляд человека, открывшего им дверь. Неужели дворецкий думает, что он хочет что-то украсть? Скорчив гримасу, паренек улыбнулся прямо в его грозное лицо.
— Перестань, Билл — резко повернулся к нему Майк. Он не видел этой безмолвной сцены, но прекрасно знал своего младшего брата. — Мы пойдем, мисс.
Он кивнул Оливии, вежливо поклонился Фиби и поспешно удалился, подтолкнув Билли.
Фиби быстро окинула Оливию озабоченным взглядом.
— Ты выглядишь утомленной, — сказала она.
— Естественно, — с усталой улыбкой отозвалась Оливия. Фиби повернулась к дворецкому:
— Биссет, попроси миссис Биссет приготовить посеет с белым вином и принести его в спальню леди Оливии. И пошли кого-нибудь за сержантом Крэмптоном. Надо сообщить ему, что леди Оливия вернулась целой и невредимой,
Биссет в ответ поклонился и быстро направился на кухню. Ему не терпелось сообщить миссис Биссет о необыкновенном происшествии.
Фиби тотчас схватила Оливию за руку и почти силой потащила ее наверх.
В спальне Оливии она закрыла дверь и обратилась к подруге:
— А теперь, ради всего святого, скажи мне, что случилось?
Оливия присела на кровать и с некоторым удивлением взглянула на свои голые ноги. В этой суматохе она совсем забыла, какой неприглядный у нее вид.
— Я ушиблась. Упала со с-скалы и некоторое время не могла вспомнить, кто я. Я ударилась головой. — Она коснулась рукой ссадины на затылке. — Отец Майка подобрал меня и привез к себе в дом, а его женя лечила меня, пока я не вспомнила… к-кто я такая.
— Правда? — спросила Фиби.
— Ну не совсем, — вздохнула Оливия и с виноватой улыбкой встретила возмущенный взгляд подруги. — Я просто проверяла на тебе свой рассказ. Он не должен вызвать сомнений у моего отца и Джайлза. Давай вместе уточним детали.
— Ты действительно ударилась?
— Да. Все, что касается падения со скалы и потери сознания, — правда. За исключением того, что я всегда помнила, кто я, но не сознавала происходящего. Это был напиток… от него в голове у меня все путалось…
— Напиток? Зелье? Тебя чем-то опоили? — Фиби в ужасе прикрылa ладонью рот.
— Это было всего лишь лекарство, — задумчиво произнесла Оливия. — Я лежала как в тумане и большую часть времени не понимала, сплю или бодрствую. Но однажды он решил, что уже хватит, и перестал поить меня им.
— Он? Кто? — Фиби в полном отчаянии всплеснула руками, — Оливия, пожалуйста, начни с самого начала, а то я сойду с ума.
Она подошла к кровати и в страхе взглянула на Оливию. Здесь было что-то не так. Как будто вернулась лишь телесная оболочка прежней Оливии, а ее душа, ее личность каким-то непостижимым образом изменились.
— Что с тобой произошло? — спросила Фиби полным муки шёпотом.
Оливия подняла на нее взгляд.
— Я еще не пришла в себя. У меня такое чувство, как будто я не совсем в своем уме.
— Вот именно, — ответила Фиби. — К тому же ты не отвечаешь на мои вопросы.
— Ты веришь в волшебные чары, Фиби?
— Нет, я верю в медицину и физику, в рождение и смерть, в закат и восход солнца, — твердо заявила Фиби. — В этом мире нет места волшебству и сверхъестественному… разве ты не помнишь, что случилось с Мэг?
Знахарку Мэг, которая была их подругой еще с детских лет, проведенных в Оксфорде, обвинили в колдовстве после смерти ребенка, которого она лечила. Воспоминания об этом ужасном дне навсегда остались в памяти Оливии и Фиби.
— Я говорю не о колдовстве, — сказала Оливия. — Но ты веришь в… страсть, во влечение… в тайну влечения?
Фиби медлила с ответом. Он присела на деревянный сундук у кровати. Разве могла она отрицать подобные вещи? Она сама была покорена любовью и чувственным влечением, этой разрушительной, непредсказуемой и опасной парочкой. Совершенно неожиданно, без какой-либо причины и вопреки всякой логике, одним зимним утром она влюбилась в маркиза Гренвилла. И с тех пор ее жизнь направлялась этими чувствами.
— Ты кого-то повстречала? — спросила она напрямик. — Кого-то, к кому ты почувствовала влечение… и который?.. Оливия, ради Бога, о чем мы говорим? Давай перейдем к сути.
— Я пытаюсь, — ответила Оливия. Странно, но ей почему-то трудно было говорить об Энтони. Казалось, все ею сказанное будет неправильным, несправедливым по отношению к нему, а сама она будет выглядеть обезумевшей от страсти дурочкой.
— Я не знаю его фамилии. Он не сказал ее мне.
— Почему? — без обиняков спросила Фиби.
— Потому что он… ну, он не в ладах с законом, — ответила Оливия, а зачем покачала головой. — Не важно. Я все равно никогда его больше не увижу.
— Вот это как раз и важно! — воскликнула Фиби. — Ты еще не сообщила мне ничего существенного.
Из них трех, самых близких подруг — ее самой, Порции и Оливии, — Оливия всегда казалась наименее подверженной влиянию чувственных соблазнов, ибо самозабвенно предавалась занятиям наукой.
По крайней мере до сих пор она была уверена, что выбрала верный путь, подумала Фиби.
Оливия сбросила туфли и пошевелила пальцами на ногах. Она не могла упрекать Фиби за ее раздражительность. Конечно, ведь в ее словах нет никакой логики. Причина, по которой она никогда больше не увидит Энтони, не имела ничего общего с его незаконным занятием. Но возможно именно это обстоятельство поможет ей все объяснить.
— Руфус тоже был вне закона, когда впервые встретился с Порцией, — заметила Фиби. — Но это их не остановило.
Руфус Дикейтор, граф Ротбери, и впрямь не всегда служил образцом добродетели.
— Порция не была отцу дочерью, — тихо произнесла Оливия. Порция и ее никудышный отец всегда пренебрегали строгими правилами, которые диктовало общество. И только после его смерти лорд Гренвилл взял Порцию под свое покровительство. Фиби гоняла, что имеет в виду Оливия, но отбросила этот довод.
— Расскажи-ка мне лучше все-все! — Оливия тотчас выложила ей все, как было, за исключением того, что проделывал с ней в детстве Брайан… то есть что она позволяла ему проделывать с ней. Такой позор… нет, она никогда не откроет эту тайну!
