Впервые за долгое время она открыла глаза с совсем иным чувством — таким светлым и волнующим, что ей понадобилось время вспомнить, что же это.
Счастье. Оно нашло дорогу к ее сердцу, вызвав головокружительные эмоции. Розалин изучала Сэра Ланселота.
— Вы вернулись ко мне, — прошептала она в радостном неверии.
— Я вернулся? — улыбнулся он. — Я думал, все совсем наоборот.
Она ответила ему улыбкой. Ее пальцы дрожали, когда она запустила их в темные, шелковистые волосы мужчины. Розалин никогда не думала, что мужские волосы могут быть такими мягкими, так отличаясь от его обветренной кожи. Она продолжила свое неосознанное исследование, лаская изгиб его щеки, упрямый подбородок с намеком на щетину, которую вряд ли какая-либо бритва сможет полностью удалить.
Сначала он казался удивленным этим прикосновением, потом его глаза потемнели. Мужчина поймал ее руку и прижался губами к ладони в поцелуе сильном, страстном, обжигающем.
Лихорадочная дрожь прошла сквозь тело Розалин, возвращая ей чувства и осознание того, что происходит что-то ужасно неправильное.
Мужчина, склонившийся над ней, не был призраком героя давно минувших дней. Рука, пленившая ее, была достаточно нежной, но под этой нежностью она могла чувствовать жар, силу, пульсирующую энергию.
Глаза Розалин блуждали по нему, отмечая детали, которые она должна была бы заметить сразу. Ни доспехов, ни туники, волосы аккуратно спадают на воротничок. Или спадали, пока она не потревожила эти темные волны. Завязанный замысловатым узлом галстук белоснежным каскадом роскошной ткани лежал на накрахмаленной рубашке и полосатом шёлковом жилете. Сюртук натянулся на могучих плечах так сильно, что готов был лопнуть, тогда как бриджи… Розалин ошеломленно перевела взгляд вниз, затем быстро подняла глаза. Бриджи облегали мускулистые бедра как вторая кожа.
Это… это был не сэр Ланселот, этот мужчина с его медлительной улыбкой, пылающим взглядом и чрезмерно бесстыдным ртом. Теплота исчезла, сменившись таким болезненным разочарованием, что девушке захотелось плакать. Как будто ее грубо разбудили от самого прекрасного в ее жизни сна.
Взгляд Розалин уныло скользил по комнате, пока она пыталась понять, где находится, как здесь оказалась, и что происходит. Она… она лежала на кушетке в гостиной Эффи Фитцледжер. Розалин вспомнила чаепитие с хозяйкой дома. А потом прибыл кто-то еще, кого мисс Фитцледжер, казалось, определенно избегала. Гости, чье описание встревожило Розалин. Сент-Леджеры — мужчины с их неконтролируемыми страстями, которые, очевидно, скитались по деревне, требуя невест, как те страстные римляне, которые похитили несчастных сабинянок.
И этот самый Сент-Леджер завладел ее рукой так, как будто собирался держать вечно. Розалин посмотрела на него, ее сердце совершило испуганный скачок, хотя мужчина не выглядел как какой-то дикий варвар. Покрой его одежды, слишком изысканный для простого деревенского жителя, выдавал истинного джентльмена.
Но все-таки опасность была рядом: в чувственном изгибе его рта, в этих невероятно темных глазах, которые, казалось, пожирают ее, в этом взгляде, способном оставить от свечи лишь лужицу расплавленного воска и превратившийся в пепел фитилек.
Не было даже признака Эффи Фитцледжер или одного из ее слуг. Розалин явно осталась наедине с этим мужчиной и поэтому была слишком испугана, чтобы мыслить трезво.
Высвободив свои пальцы из его крепкой хватки, она попыталась сесть. Когда Сент-Леджер прикоснулся к ее щеке, она отшатнулась.
— Не прикасайтесь ко мне! Пожалуйста! — воскликнула девушка.
Его брови поднялись в изумлении, а Розалин задрожала, с трудом представляя, что будет делать, если Сент-Леджер не послушается этого неистового приказа. Но, к ее облегчению, тот убрал руку.
— Хорошо, — сказал он, забавляясь — Хотя я вынужден обратить ваше внимание на то, что когда вы касались меня, я не возражал.
К своему глубокому огорчению, Розалин осознала, что это правда. Касалась его? Она даже позволила ему поцеловать себя. Абсолютно незнакомому человеку. И все потому, что он имел такое необъяснимое сходство с ее сэром Ланселотом. Сейчас, когда она осознала, что он им не был, тот поцелуй уже не казался таким сладким… или невинным.
— Я… я подумала, что вы другой человек, — промямлила она.
— О? И кто же? — он задал свой вопрос с вежливым интересом, но во взгляде была напряженность, которая лишала Розалин присутствия духа.
— Никто из тех, кого вы знаете. Друг, — ответила она печально. Галантный друг, которого она так желала видеть сейчас рядом, чтобы он защитил ее от волнующего внимания этого мужчины.
Сент-Леджер наклонился ближе. Его физическое присутствие подавляло, широкие плечи, длинные руки, сильные кисти. Его запах наполнил ее ноздри — лавровишневая вода, смешанная с чем-то более темным, более мужским.
— Я бы хотел, чтобы вы и меня считали своим другом, — прошептал он.
Его? Мужчину, чей голос был предназначен для устрашения, — виски, согретое соблазном.
Она медленно отодвинулась подальше.
— Я… я знаю, кто вы такой. Вы один из этих ужасных Сент-Леджеров.
— Моя слава идет впереди меня. Но, да, я — Ланс Сент-Леджер.
— Ланс? Как… как Ланселот?
— К сожалению, да.
Даже его имя было таким же? Розалин нашла это совпадение смущающим, волнующим, даже, в некоторой степени, жестоким. Прижав ладонь ко лбу, она пыталась освободиться от паутины охватившего ее смущения. Когда пальцы девушки скользнули по влажным завиткам волос, выбившимся из шиньона, она нахмурилась, начиная понимать, что ее капор исчез. Так же как и кружевной чепец.
Но осознание этого факта побледнело перед более волнующим открытием. Ее шарф тоже пропал. Она опустила взгляд, потрясенно обнаружив свое платье и корсет приспущенными до талии. Выпуклости груди были обнажены, проступая сквозь тонкий материал сорочки. Милосердные небеса! Сент-Леджер распустил шнуровку. Чтобы оценить ее привлекательность как предполагаемой невесты? Или даже хуже, чтобы воспользоваться ею?
— Вы все еще выглядите достаточно слабой, милая. Возможно, вам лучше снова прилечь, — сказал Сент-Леджер.
Зачем? Чтобы он мог закончить то, что начал, пока она была без сознания? Когда мужчина потянулся к ней, чтобы помочь прилечь, волна чистой паники накрыла ее.
Розалин оттолкнула его руки и скользнула к краю кушетки, вставая на ноги. Она услышала его удивленное проклятие, но не остановилась, чтобы оглянуться, с колотящимся сердцем кинувшись к двери. Но смогла сделать лишь несколько шагов, когда голова закружилась.
