Любой человек с твердым характером, не говоря уже о человеке чести, уже сделал бы это. Очевидно, он не обладает ни честью, ни характером, потому что продолжает держать девушку на руках, а она испуганно смотрит на него, словно он сейчас ее укусит.
– Джек! Вам не кажется, что надо отпустить меня? Ваше… ваше плечо…
Она наконец назвала его Джеком! И так доверчиво прижалась к нему.
«Ты – законченный осел! А может, она поджидала тебя и намеревалась сделать что-нибудь в этом роде?»
Он опустил Крессиду на пол, но рук не разжал, а переместил их на ее плечи. Она смотрела на него широко раскрытыми, удивленными глазами. Волнение выдавала только дрожь. Кресс облизала губы, их влажный блеск оказался таким притягивающим, что Джек не устоял. Возможно, поцелуй даст ответ на мучивший его вопрос: как далеко она зайдет?
– Мне не следует этого делать, – прошептал он.
– Чего не следует? – не поняла Крессида, продолжая дрожать.
– Этого. – Он медленно и с жадностью припал к ее рту.
Она получила достаточно предупреждений и понимала, чего он хочет. У нее была возможность уйти, но она не ушла.
Сначала его поцелуи были нежными, легкими и дразнящими. Одной рукой Джек держал ее за подбородок, приподняв лицо, а другой прижал к своей груди вместе с книгой Овидия. Когда он осторожно прикусил ее нижнюю губу, девушка ахнула, и книга упала на пол. Изощренные советы были забыты, и Крессида инстинктивно ухватилась за плечи Джека, чтобы устоять на ногах от вспыхнувшего желания. Жар его пылающего тела передался ей, приглашая к ответному поцелую. Она приоткрыла губы и с наслаждением вздохнула. Длинные пальцы Джека ласково, словно крылышки бабочки, касались кожи, оставляя ощущение приятного покалывания. Джек мог не помнить стихов Овидия, которые она только что прочитала, но сущность их, несомненно, была ему известна. Ладонь гладила нежную кожу на ее затылке, заколки вылетели, а волосы каскадом локонов рассыпались по плечам. Губы Джека пробежали по шее подобно огненной струйке и задержались на ложбинке у горла. Крессида чувствовала его мужскую силу и знала, что если бы он захотел, то в один миг овладел бы ею. Испуга не было. Она прильнула к Джеку, ощущая жар и крепость его тела. Крессида вздрогнула, когда очень медленно рука Джека переместилась с ее талии на грудь. Большой палец задел сосок, который тут же зажгло. Она вскрикнула от неожиданности, но Джек заглушил крик поцелуем. Нежно проведя языком по ее нижней губе, он снова заставил Крессиду открыть рот. Все ее тело обдавали жаркие, приятные приливы. Он продолжал гладить ее грудь через плотную бархатную материю. Кончики сосков набухли и горели. Послышался треск рвущейся ткани – это он оторвал старое, прикрепленное к вырезу лифа кружево. Сей звук прозвучал как предостережение. Но Крессида млела от желания. Это так непохоже… конечно же, непохоже на то, что уже было…
«Дурочка, тебе кажется, что все по-другому? Только потому, что он действует ласково, не применяя силу? Он соблазняет тебя, а результат будет тот же».
Необходимо его остановить. Давно пора остановить.
«А если он не захочет? А если ты не сможешь остановить его?»
От этой мысли Крессида пришла в ужас и похолодела. А в это время длинный палец Джека проник под корсаж и стал ласкать шелковистую кожу на груди. Девушка в отчаянии вскрикнула:
– Нет! Пожалуйста, отпустите меня!
Крессида хотела его оттолкнуть, но поняла, что у нее не хватит сил.
Джек почувствовал ее отчаяние, ее протест и не осмелился удержать Крессиду на тропе, ведущей к упоительному восторгу. Вначале он хотел проучить ее, показать, куда ведет кокетство. Но его намерение переросло в желание научить девушку наслаждаться страстью. Ответ на свой вопрос Джек получил – она зайдет достаточно далеко, чтобы свести его с ума. Он отпустил ее и глубоко вздохнул. Стараясь говорить равнодушным голосом, он произнес:
– Возможно, это покажет вам… – Он не закончил. – Крессида, что с вами?
Она молчала и смотрела куда-то сквозь него. Лицо у нее было бледное и искаженное, словно ей привиделся ночной кошмар. Джеку даже показалось, что она сейчас упадет в обморок. Он протянул к ней руку, она взглянула на него, пришла в себя и отскочила.
– Нет!
Страх, прозвучавший в ее голосе, поразил его, а она развернулась и убежала.
Джека охватили стыд и раздражение. Пусть она хотела подразнить его, все равно он должен был проявить больше самообладания и не пугать ее. Но действительно ли она сознавала, что делает? Внутренний голос подсказывал – нет. А если и сознавала? Существуют иные способы объяснить девушке, что ее уловки неприемлемы. Ладно, он разберется с этим утром, а сейчас пойдет спать, вот только возьмет что-нибудь почитать. Взгляд упал на оброненную ею книгу. Обложка показалась ему знакомой… Ошеломленный, Джек поднял книгу и прочитал заглавие. Точно! Он сунул ее на полку, словно она жгла ладонь. От этого чтения не заснешь. Гамильтон уже хотел уйти, как что-то хрустнуло у него под каблуком. Посмотрев под ноги, он увидел заколки, выпавшие из рыжих волос Крессиды. Утром он их вернет. Если Крессида пользуется советами Овидия, то чем быстрее он выскажет ей свое мнение, тем лучше. Джек прищурился. У него созрел другой план. Он преподаст мисс Крессиде Брамли урок, который ей долго не забыть.
Глава седьмая
– Что, папа?
Крессида откинула завиток со лба и повернулась к отцу.
– Эта книга из другой стопки, и ее надо поставить вон туда. – Брамли указал на полки, расположенные подальше.
Девушка со вздохом потерла глаза, которые от бессонной ночи покраснели и горели. А волосы то и дело падали на лицо, потому что не хватило заколок. Это ее раздражало, поскольку напоминало о бесстыдном поведении предыдущем вечером.
– Прости, папа.
Крессида спустилась в библиотеку рано утром, чтобы поискать заколки, но не нашла их. Это ее удивило.
Крессида уныло занялась книгами. Взглянув на отца, поглощенного работой, она не удержалась от улыбки – его могло отвлечь от книг разве что землетрясение.
А что она скажет Джеку? Крессида закусила губу. Прошлым вечером она повела себя, как самая настоящая распутница. Если бы Джек не был человеком чести… Она вздрогнула, представив, что могло произойти. Эти мысли мучили ее всю ночь.
«Он мог бы взять тебя силой. Но ему не нужна была сила. Если бы он не отпустил тебя, ты бы уступила».
По позвоночнику пробежала дрожь. Но почему он так страстно ее целовал? Нет. Это невозможно. Она должна выбросить из головы глупые грезы. К тому же она не смогла бы принять его предложения, не рассказав, почему они покинули Корнуолл. И даже если после этого он не откажется от нее, она не может принести ему в приданое свое запятнанное имя.
