Услыхав у себя за спиной громкое покашливание, она обернулась… и ухватилась за лестницу, чтобы не упасть. Пропади все пропадом! Почему он подкрадывается к ней?
– Не могли бы вы уделить мне несколько минут, кузина?
– Несколько… минут?
– Да. Наедине.
– Нет, – отрезала Крессида и, растерявшись, зачем-то добавила: – Спасибо. Я не думаю, что это… было бы безопасно. То есть, нам не следует оставаться наедине после… после…
Что еще сказать?
«После того, как вы меня поцеловали? После того, как мы поцеловались? После того, как вы чуть не соблазнили меня?»
– Моя милая кузина, я хвалю вас за мудрое решение, но вполне достаточно, если мы отойдем в другой конец библиотеки. Присутствие вашего отца – гарантия тому, что вы не пострадаете. Я лишь возвращу то, что вам принадлежит.
Он поднял руку с одной-единственной заколкой.
Крессида чувствовала, как заливается румянцем. Казалось, у нее пылают не только щеки и шея, но все тело. Она покорно спустилась вниз, молясь, чтобы он не вздумал ей помочь.
Джек провел ее в дальний угол библиотеки.
Пробившиеся сквозь тучи лучи солнца осветили окна, выходящие на север. Какой холодный свет! Ладонь Крессиды, лежащая на изгибе локтя Джека, тоже была холодной. Но от него исходил жар, который почему-то не грел.
Джек остановился у окон как раз рядом с ее письменным столом и она вопросительно посмотрела на него. Отбросив церемонии, он взял ее руки в свои и потер большим пальцем по ладони, от чего приятные ручейки разбежались по ее телу. Крессида, испугавшись, попыталась отдернуть руку, но он крепче сжал ладонь.
– Крессида, вы были совершенно правы, прекратив вчерашние… э… действия, – начал Джек. – С моей стороны, было несвоевременно ускорять события, не обсудив их с вами.
«Какие действия? Какие события?»
– Мне следовало прежде поговорить с вами, но я не сумел сдержаться.
«Боже мой! Да он собирается делать предложение! Если он думает, что скомпрометировал меня…»
– С моей стороны было недопустимо зайти столь далеко. Вы, естественно, захотите узнать, каковы мои условия и разумно подойти к этому вопросу. Ваш отец, конечно, не одобрит…
– Почему папа не одобрит? – Крессида словно издалека услышала свой голос.
Джек улыбнулся.
– Крессида, моя дорогая! Большинство священнослужителей не одобряют такого шага своих дочерей. Я не сделал бы подобного предложения, если бы вы недвусмысленно не дали мне понять, что оно будет принято. – Его улыбка раздирала ей душу. – Я прекрасно понимаю, что я, вероятно, у вас первый мужчина. Если это так, я с радостью воздам вам должное.
– Что… что именно вы предлагаете, сэр? – еле двигая губами, выдавила девушка. Безжалостный ответ был очевиден, но сердце отказывалось принять страшный удар.
– То, что вы станете моей любовницей, – спокойно произнес Джек. – Моя дорогая, ничто человеческое мне не чуждо. После ваших соблазнительных уловок, я посчитал бы себя глухим и слепым, если бы не поддался вашим чарам…
– Крессида? – послышался удивленный голос доктора Брамли.
– Д… да, папа?
– Вчера здесь лежал экземпляр книги Овидия. – В голосе отца прозвучали тревожные нотки.
– Я… э… а… Она должна быть… – Крессида запиналась.
– А, вот она. Вижу. Но как она там оказалась? Спасибо.
Покрасневшая девушка повернулась к Джеку.
– Уверен, что вы нашли Овидия поучительным, – задумчиво произнес он. – А воплотить теорию в практику – еще более поучительно.
~ Вы… вы считаете, что я захочу стать вашей любовницей?
Мир рухнул, разбившись на мертвенно-холодные осколки льда. Эндрю опозорил ее и унизил. От сознания того, что Джек такого же низкого о ней мнения, она похолодела, но этот холод, проникший в душу, спас ее – иначе сердце разорвалось бы.
Он пожал плечами.
– Это очевидно. Если бы вы были девушкой с большими связями или не такой умной, то я решил бы, что вы собираетесь женить меня на себе… но в вашем случае…
Она знала ответ наизусть.
«Связей у тебя нет, а есть сомнительная репутация матери. И приданого нет, нет даже красоты, чтобы прельстить мужчину… Вот что получается, когда позволяешь чувствам взять верх над разумом. И в результате – еще один мужчина уверен, что ты станешь его любовницей».
– Крессида, – удивленно произнес Джек. – Неужели вы могли подумать, что я предложу вам брак? – Он негромко рассмеялся. – Нет, моя дорогая, это невозможно. Я вам искренне сочувствую.
И он четко обрисовал, чего она может от него ждать… и что он ждет от нее. Каждое слово больно ранило.
– Нет. – Дрожащим голосом Крессида прервала его монолог по поводу финансовых отношений.
– Вам этого недостаточно? Мы, разумеется, можем еще раз обсудить условия.
Его безразличный тон вернул Крессиде самообладание. У нее будет время поплакать от разочарования, а сейчас, как бы ни было тяжело, она даст этому самонадеянному мерзавцу отпор, который он никогда не забудет. Гордость у нее еще есть.
– Сэр, – сказала она, стараясь говорить так же равнодушно, как и он, – прошлой ночью я все обдумала и пришла к выводу, что роль вашей любовницы мне не подходит. Мне это не по вкусу. Хотя ваше предложение весьма щедрое, я поищу что-нибудь получше.
С дрожью в голосе ей удалось справиться, но что делать с краской, залившей щеки и шею? Чтобы скрыть это, Крессида нагнулась, якобы поправляя туфлю. К своему ужасу она почувствовала, как глаза наполняются слезами. Надо поскорее бежать отсюда.
– Сэр, будьте так добры – отдайте мои заколки. Мне бы хотелось аккуратно причесаться.
Она посмотрела на него и тут же пожалела об этом – ее прострелил пронзительный взгляд серых глаз.
– Мисс Брамли, если я замечу, что вы пытаетесь завлечь в свои сети моего ближайшего друга графа Резерфорда, можете быть уверены – на следующее утро вы будете изгнаны из этого дома.
Крессида вышла из себя. Да как он осмеливается предположить, что она способна на подобную низость? Но если он о ней такого мнения, то она поможет ему в этом утвердиться.
– О? – медовым голосом произнесла девушка. – Вы считаете, что он мною заинтересуется? У меня создалось впечатление, что лорд Резерфорд влюблен в свою жену и едва замечает других женщин, но если вы думаете…
– Доброе утро, Джек. Доброе утро, мисс Брамли.
Они оба обернулись. У Крессиды отхлынула кровь от лица и ее затошнило – перед ними стояла графиня Резерфорд, которая даже не потрудилась заколоть волосы, которые спускались почти до талии.
– Я ищу свои заколки, – пояснила она и слегка покраснела.
Крессида вздохнула с облегчением, поняв, что ее светлость не могла их услышать. Подойдя поближе, графиня сказала:
