только-только стала выправлять положение по учебе.
Закрыла долги перед драконовым Ремолиусом по теории игр и не далее как вчера сдала последний тестовый рубеж у Норрингтона. Кто ж знал, что искусство полета окажется моей слабой стороной? Летать-то я летала, но быстро и рвано, а на этом занятии надо было изящно и красиво.
Хорошо еще, форму быстро восстановила. Удивительно, но магистр Тассон сразу же по возвращении из лазарета организовал для меня отдельные тренировки. Уже через неделю, к собственному удовольствию, поняла, что могу присоединиться к общей группе.
Тассон остался доволен и даже как-то по-отечески приобнял меня. Попросил больше не выбиваться из тренировочного процесса, а то вылечу из Академии, обнуленная за несдачу нормативов, ибо у наездника нет времени расслабляться: либо он, либо его.
И вот снова отработка, про которую забыла, а за ней еще одна! Драконова Академия! Чувствую себя экстернатом, которого заставили трехлетку за год выдать. Снова процедила:
– И как часто мы с вами будем встречаться?
Мое тело уже скрылось за брюками и рубашкой. Нервно застегивала пуговицы. Мягкая ткань плотно облегала тело. У Зои золотые руки. Было возникла мысль оставить вырез нараспашку, но быстро отогнала ее. Еще забуду перед Сапфир запахнуться, а она явно не оценит.
Еще взбесится, а мне и так нелегкая битва предстоит. Особенно учитывая то, что предыдущую я выиграла. За эти две недели и так натерпелась. Скоро на занятия по лекарскому делу вся Академия ходить будет как на концерт.
Наши фирменные пикировки начинают привлекать зрителей. И не только. Ректор уже дважды пытался вызвать меня, но я легко игнорировала эти потуги. Мне нечего ему сказать.
– Каждый день после занятий на пару часов. Будем в ангарах тестировать ваши особые способности, а еще заполнять новую энциклопедию, которую я задумал.
От возмущения едва не лопнула! Нет, ну что за наглость! Я, конечно, обещала ему посильную помощь, но это не значит, что должна тратить на нее все свободное время. А учить когда? А жить?
– А спать я буду на занятиях и питаться на переменах. Тем, что Хоуп на хвосте принесет. Вам не кажется, что вы слишком много берете на себя? Это же произвол. Да у меня времени ни на что не останется!
На его лице на секунду промелькнула довольная ухмылка, тут же скрывшаяся за каменной миной. Но я-то заметила! Ах тааак… Грозно сдвинула брови. Фирменный взгляд должен убивать наповал, но снова что-то пошло не так.
Вместо того чтобы поежиться, Тим спокойно встретил его, даже не моргнув. Просто спросил:
– Так вы, адептка Сицил, отказываетесь мне помогать?
– Отказываюсь, – произнесла я, и в это же мгновение все потонуло во мраке.
Глава 17. Мими
Окаменела. Вокруг царила кромешная мгла, и причиной этого была отнюдь не завеса Дара. Пробрало до костей. Святые правящие, я что, ослепла?!
Запоздало вспомнился наш с Тимом уговор. Но ежедневные отработки не идут ни в какое сравнение с жизнью во мраке. Сколько там было обозначено? Я не помню!
Если до этого я пару раз испытывала ужас, то только сейчас поняла, что то были цветочки. Я слепая. Абсолютно. И даже когда казалось, что жизнь оборвется… Это и вполовину не так страшно, как жизнь не в полную силу. Там конец – и все, а здесь…
Меня затрясло. Пытаясь взять себя в руки, лишь стала шептать себе под нос: это временно, временно, все это временно.
– Мими, стой, мы сейчас все исправим.
Его голос донесся откуда-то сбоку. Святые правящие, да я все еще вместе с Тимом. Но в данный момент было не до гордости и характера. Кто бы мог подумать, что стерву-Минерву сломает темнота.
– Помоги, прошу, я ничегошеньки не вижу.
Я шептала, шептала и руками пыталась нащупать хоть что-то. Сначала ладонь наткнулась на стену, шершавую, холодную. А я даже не помню, какого она цвета! Как много мы пропускаем, в то время как жизнь идет своим чередом.
Какого эта стена цвета? Серого, как и остальные в замке? Но те гладкие, глянцевые, а в нашей комнате ничто не отражало свет. Какого стены цвета? Паника захлестывала, и становилось все страшнее.
– Не бойся, сейчас мы все исправим. Надо только подумать как.
В его голосе заскользила ниточка сомнения. Наверняка раньше не заметила бы ее, но сейчас внезапно все настолько обострилось, что стала похожа на оголенный нерв.
– Ты не знаешь, как снять это?!
На последнем предложении едва ли не визжала. Кажется, мой организм начал сходить с ума, так как совершенно не выдерживал темпа подобной жизни. Даже юность с обсервацией и приключениями не могут сравниться с тем, что приходится здесь переживать.
Скорее почувствовала, чем поняла, что по щекам катятся слезы. Меня сгребли в охапку, прижав к сильной груди. Я билась о нее, стуча кулаками:
– Это ты во всем виноват, ты! Зачем тебе понадобилась драконова отработка?! Не трогал бы меня и дальше!
Хватка крепла, и вот я уже была надежно зафиксирована. Внутри закипала злость, хотелось кричать, бить, кусаться. Хотелось оглушить его Даром, чтобы он потерял ориентацию в пространстве. Как я.
Потому что только из-за этого мужчины я сейчас вынуждена испытывать все это. Только он виноват во всех бедах, свалившихся на меня. И пусть это лишь отголоски истерики, но останавливаться не хотелось.
Поэтому что есть мочи колотила его руками, надеясь, что это не выглядит как укусы имбиала. С удовольствием бы применила акуточу, но в таком состоянии, не видя, попросту не могла. Там требуются холодная голова и полная сосредоточенность.
А этим набором качеств я уже давно не обладала. Ровно с того самого вечера, когда оказалась в черной комнате на грани жизни и смерти. Уже тогда было невозможно, а сейчас и подавно.
Не знаю, сколько я трепыхалась в его руках, опустившись даже до грязных приемов. Пару раз ему точно прилетало довольно ощутимо, он охал и вздрагивал от боли, но терпел.
В конце концов я выдохлась и просто
