и я отрежу твой язык!
— Хорошо, хорошо, чего так всполошился, — с улыбкой в голосе сказала она, — Не забывай, скоро турнир, и тебе там точно не победить. Так что без меня ты сгинешь, как и сотни твоих собратьев.
«Турнир! Значит, это не слухи или воображение бедолаги Алема. Я просто обязан узнать больше!»
— Если ты нарушишь своё слово, — взволнованно, с нажимом сказал Ронт, — клянусь — я убью тебя! Я уж об этом позабочусь! — с ненавистью проговорил он, — И не забудь занести в смету, что я сегодня отрабатывал в кузне с помощником. Запиши как — Декс. И не забудь отчитаться!
— Ладно, ладно. Мне тоже не нужны неприятности, ха-ха! Какой ты милый, когда злишься. Ну веди же его! Ночь коротка!
Я услышал шаги и тихо вернулся на своё место. Теперь мне было ясно, чем промышляет этот разъевшийся заяц. Похоже, за свою свободу он готов был на всё, даже предать свой же народ. Я его не осуждаю, каждый выживает как может. Как и я…
Главное, что я теперь знал — он не волю надзирателей исполняет, а если не так, то значит, он не под их защитой. И, судя по всему, отчитываются о работе они постфактум, так что никто и не знает, что я тут.
Кровь резко разгорячилась, мышцы напряглись! Этой ночью я убью этих ублюдков! Спокойно! Что за дерьмо, Декс?! Меньше агрессии! Спокойно, малыш… спокойно… Бить нужно в самый неожиданный и благоприятный момент. Можем с этой любительницей зайчиков даже немного поиграть… может, что узнаем.
Скрипнула тяжёлая дверь, на пороге показался Ронт, взгляд его был холоден и равнодушен, без тени жалости или сопереживания. За его спиной я увидел огромную кабаниху. «А вот и наша принцесса…» — подумал я, немного сглотнув. Она едва ли свободно проходила через дверной проём! Даже крупный Ронт был малявкой на её фоне! Бесконечные складки жира свисали по бокам неприкрытым кожаным фартуком, бугрившимся двумя громадными грудями, дающими фору любому арбузу. Шерсть на громадных ручищах была опалена. Из вытянутой челюсти с круглым пятаком торчали четыре жёлтых клыка. Вся морда была оплывшей, морщинистой, покрытой множеством бородавок и наростов.
— Вытяни руки! — приказал Ронт.
Я послушался, и вскоре он защёлкнул стальные наручники на моих запястьях. Ещё одна проблема. Но нечего, по ходу дела разберёмся. У меня просто нет другого выхода. Как всегда.
— Вот, значит, кто у меня в гостях! — заговорила она. — Меня зовут Татана Файнетхут, можешь звать просто — Тата! Сегодня я твоя начальница, но прошу, не воспринимай меня как надзирателя! У нас куда больше общего с вами, чем с этими грубыми хищниками. И я постараюсь, чтобы тебе было комфортно в моей компании! — сказал она, облизнув тёмные обветренные от постоянного жара губы. Её маленькие влажные глазки без остановки рассматривали моё тело, пожирали его, раздевали… У меня непроизвольно всё сжалось внутри.
«А вот, значит, как себя чувствуют девицы… Действительно не очень», — подумал я.
— Я приду утром, — сказал мне Ронт. — До того ты во власти Татаны, — он кивнул ей, но она даже не посмотрела. — Не забудь, что на кону, и веди себя хорошо! — напоследок сказал он.
— Заходи, заходи! У нас столько дел! — замурлыкала кабаниха, помахивая ладонью с мою голову.Внутри первые комнаты были заставлены стеллажами, наполненными инструментами и железными заготовками, среди которых виднелись и части кандалов, подобных тем, что были на моих лапах. Потолок был довольно высоким, с толстыми балками и толстым налётом сажи. Запах гари и угля резко бил в нос, я слышал шум потрескивающего горнила.Попутно Тата без остановки, радостно похрюкивая, с гордостью рассказывала мне о своих владениях и о себе:
— Считай, всё, чем в Тирсе-од-Зейне пользуются, через мою кузню прошло. Да даже твои побрякушки на ногах я небось сделала, ха! Меня бы не было — всё встало бы! Вот такая я, уважаемая дочь Ивара Всеядного! — говорила она, махая жирными руками. — Раньше в столице даже сталь била! Но там баб за кузнецов не считали, вот и перебралась сюда. Наместник тут широко мыслит, очень далеко смотрит. Но там я для армии вещицы делала! С одной стороны, путное время было, ха-ха!
— Невероятно! — подобострастно начал я, примеряя на себя маску впечатлённого зайчика. — Для армии, госпожа Тата? Мечи, как у хищников? Это, наверное, очень уважаемо!«Надеюсь, я не похож на слабоумного… Надо бы не переигрывать», — подумал я.
— Ещё как! Ты, милый, даже и не представляешь! У меня с тех дней много дорогих друзей осталось! Да и тут ко мне один за другим наведываются. Да даже из центра приходят! Столько власти, сколько у меня, ни у одного надзирателя нет! Ха-ха! Ко мне даже наместник обращался, сам молодой тигрид Арис Крим из дома Чёрного когтя, представляешь!
«Наместник? Правитель города и здешних земель, значит. Арис Крим — запомним».
— А кандалы, госпожа Тата? Они же сами собой расширяются и сужаются, не уж то и это в этой кузнице делается? — с обожаемыми глазами спросил я, с трудом сдерживая рвотные позывы от кислой вони пота.
— Ну нет. Кую-то я их тут, а вот чары… — она замолкла, и маленькие глазки на мгновение кинули на меня подозрительный взгляд. — Ты, эта, узнаешь ещё много чего, если помощником хорошим будешь. Я ведь весьма добра к тем, кто хорошо работает, — сладко произнесла они, и глаза её скользнули по моему телу. — И кажется мне — язык у тебя будь здоров, раз ты так любишь разговаривать.
С трудом сдержав рвотные позывы, я сделал самое приветливое из всех возможных лиц и сказал, смягчив свой голос до смертельной приторности:
— Я постараюсь хорошо работать, — и прошептал: — Очень… постараюсь.
Её тут же бросило в жар, она развернулась, пряча лицо.
— Прекрасно, вот сегодня и начнём! — пылко ответила она.
Надо быть осторожнее, слишком спешу. Но зато я узнал, что это она куёт кандалы, но не накладывает эти… чары. И о том, что ей не стоит об этом много говорить. Надо постараться выудить из неё столько информации, сколько возможно. Пока я её не убил… Или она меня.
«А ещё, по-видимому, в этой стране есть аристократия, хотя не уверен, что она является основой государства. Всё-таки они говорят об „империи“, значит, всё
