class="p1">Амелия?
Хозяйка замка.
Бархат и позолота, роскошь.
Удивительно, как чужеродно это смотрится. В покоях дракона все довольно просто и функционально, там никаких излишеств. А здесь причудливая резьба и кружева. Что ж, женщина обустроила для себя и по своему вкусу, она имела право.
Зеркал в комнате нет. Хотя отчасти угадывается, где они были. Еще при жизни хозяйки сняли? Почему? Когда она неудержимо начала стареть, то отказывалась видеть это? Или уже после смерти? Если проклятие она наложила здесь, то зеркала могли треснуть.
Туалетный столик… шкатулки с украшениями, изящные флаконы духов, серебряные гребешки, расчески… Я не удержалась, шкатулку открыла… Ох, ты! Да за такие сокровища душу продать можно! Такая красота. Рубины, брильянты… Потрясающая работа. У меня тоже есть украшения, и даже не менее дорогие, роскошные. Я много времени провожу при дворе, мне хватает поклонников. Но это старое, фамильное, и от того особенно ценное, хранящее память.
Но драгоценности – это последнее сейчас, что меня волнует. В них магии точно нет.
Над столиком точно должно быть зеркало, даже след остался на обивке.
Столик на тонких ножках. Я присела, заглянула вниз, пошарила по полу рукой. Ничего. Либо зеркало просто сняли… ну, либо хорошо все убрали уже потом.
Письменный стол у окна. Изящный мраморный дракончик пресс-папье, хрустальная чернильница…
Бумага в ящиках. Стопка писем, перевязанных атласной ленточкой. «Моей любимой». Старые. Из Саджасса, из Каффы. Должно быть, император посылал дракона по каким-то делам, и тот писал оттуда жене. Сколько лет этим письмам? Читать я, конечно, не буду, это слишком.
Огляделась. На первый взгляд все так чинно и благообразно. Но что-то подсказывает, все лишнее просто убрали с глаз. Или я придумываю себе это? Что если я просто хочу, чтобы это была она? Не знаю зачем, просто доказать, что я права. Если это была просто несчастная пожилая женщина, искренне любящая своего мужа. Если это не она желала ему зла?
Но нет. Темная магия ощущается отчетливо, она слишком въелась, чтобы развеяться за годы. Впиталась в стены, в пол, во все, что есть в этой комнате.
Если прислушаться, я могу даже найти…
Черные свечи в нижнем ящике комода, коробочка с серебряными иглами, небольшой нож… Я только смотрю, не трогаю, такие вещи лучше не трогать, чтобы какое-то проклятие не подхватить.
А, может, так и было? Дракон схватил что-то из вещей, и вот?
Слишком просто.
Гардеробная.
Леди хранила старые платья. Может быть, не с самой юности, но здесь все равно есть легкие, легкомысленные, совсем юношеские, и тяжелые, закрытые, подходящие для солидной пожилой дамы.
Здесь тоже висело зеркало.
И кажется, что-то поблескивает внизу, между дощечками паркета… маленькая искорка.
– Алисия!
Голос из коридора, издалека еще, как раскат грома. И быстрые тяжелые шаги.
Вот сейчас и поговорим.
Я наклоняюсь к искорке, выковыриваю. Точно, кусочек стекла. Зеркала, скорее всего.
На всякий случай готовлю щит. Хотя не испепелит же меня этот дракон. Ну, наорет. Но ничего не сделает. Когда доходит до дела – он умеет держать себя в руках.
– Алисия! Что ты здесь делаешь? – он врывается. Белое от ярости лицо, глаза совсем темные, страшные.
Я поднимаюсь, держа искорку в руках.
– А скажи, Халле, – говорю спокойно, – зеркало ведь разбилось в момент смерти?
И он словно натыкается на стену, вздрагивает.
– Что? – спрашивает яростно.
– Зеркало, – повторяю я. – Вот, осколок у меня. Оно разбилось в момент смерти?
– Какого хрена?! – рявкает он, лицо начинает страшно багроветь. – Что ты забыла здесь?
– Я только хочу понять, – говорю я. – Только один вопрос. Ответь. Это ведь не сложно.
И надвигается на меня. Скалится.
Я ставлю щит. Такой, почти видимый глазу, прозрачный, но движение воздуха все равно улавливается.
И дракон вздрагивает, словно его окатили водой.
– Я тебя не трону, – говорит чуть тише, но все равно раздраженно и зло. – Но тебе нечего здесь делать. Ты сломала замок…
Я знаю, что не тронет, щит – лишь показательный жест.
– Не сломала, – все же не даю договорить я. – Просто открыла. Это не сложно.
– Убирайся отсюда, – глухо, почти обреченно. Устало.
Я качаю головой.
Сначала ответь.
– Здесь хорошо ощущаются следы черной магии, – говорю я.
– Это не твое дело, – дракон широким жестом показывает мне на дверь.
Не мое.
Но я не успокоюсь, пока не узнаю, все равно.
– Зеркало? – я делаю шаг к нему ближе, глядя прямо в глаза.
Он долго смотрит на меня. Молча. Только тяжело дышит.
– Да, – говорит наконец, тихо и глухо, почти страшно. – В момент смерти разбились все зеркала.
– Это она прокляла тебя.
Он поджимает губы. Зло. Отворачивается.
– Ты ничего не знаешь о Мел, не знаешь обо мне. Ничего не знаешь. Не лезь, это не твое дело.
– Я только хочу помочь.
Он качает головой.
– Уходи.
Глава 3. О будничной работе и попытке просить прощения
П-пух!
Огневик рассыпался искрами, развеялся с легким треском.
Шихан умеет их в накопители запихивать. У меня это выходит плохо, я могу, но это уж очень снижает скорость работы. А огневиков много. По сути, это остаточная магическая энергия, небольшие сгустки, оставшиеся после сворачивания крупных энергетических каналов.
К тому же, в этих огневиках темная сила, та, что осталась после захлопывания разлома. Ее потом не каждый использовать может.
Проще развеять. Сейчас концентрация темной силы не такая большая, поэтому вреда долине это не нанесет.
Простая и довольно однообразная, нудная работа. Огневиков в долине много, но они рассеяны в разных местах. Опасность от них не критическая, но обжечь человека или подпалить дом может. Со временем они развеются сами, но раз уж я все равно здесь – лучше, если с ними разделаюсь я.
Я, кончено, не гоняюсь за каждым. Я, как и с нежитью – встаю на открытом пространстве и подзываю огневиков к себе, а они сами слетаются. Надо только следить и ничего не пропускать.
Педро пока занимается кладбищами, там тоже не все улеглось. Говорит, проверил уже большую часть, сегодня с драконом полетел куда-то к дальним деревням, это быстрее, чем верхом.
Они с драконом не ссорились, и Педро к нему с проклятием и вопросами не цеплялся, так что просто делали вид, что все идет как раньше.
– Да, – сказал вчера вечером. – Есть, и раскрывается. Я аккуратно посмотрел, когда мы летали. Судя по плетению, это точно не внезапная смерть, так что есть время.
– Ты сказал, что это может быть опасно для всей долины?
– А ты за долину, что ли, беспокоишься? – не поверил
