стальная, на замке, а у двери четверо часовых все время находятся. И четверо часовых в воротах постоянно стоят, и они все время друг за другом наблюдают. С противоположной стороны от двери есть вентиляционное окно, там большой вентилятор все время крутится. Если вентилятор снимешь, ты сможешь пролезть в эту дырку, она большая, ты как раз войдёшь.
— Значить придется сейчас ползти к вентилятору, смотреть, на чем он крепиться, а потом уходить за инструментом. Тогда, наверное, я сегодня уже не успею, придется на завтра переносить.
— Как хочешь. — равнодушно, пожалуй, плечами Адиля: — Вот я какой-то инструмент нашла, не знаю, подойдёт тебе или нет.
На ладони девушки лежал большой мультитул, с широкой рукоятью и множеством приспособлений и инструментов.
— Слушай, наверное, я попробую сегодня в подвал проникнуть. Мне от тебя нужна ещё помощь…
— Говори, если смогу — сделаю.
— Если сможешь, как светать начнет — подожги какой ни будь мусор. чтобы народ перепугался и побежал смотреть или тушить. Неважно где, лишь бы горело.
— Я постараюсь, только, смотри, когда будешь с вентилятором возится, чтобы тебя часовой с угла не увидел.
— с какого угла?
В угловых квартирах на ночь, на самых высоких этажах, тоже часовые сидят. Они за улицей наблюдают и за двором. Если увидят, что во дворе или в воротах часовые спят и это на видеокамеру заснимут, то утром часовых, кто уснул палками по пяткам бьют, а тем, кто непорядок заметил — по сто долларов дают.
— А у этих, у угловых — оружие есть?
— Есть конечно, они же часовые. Ты главного не понял — тут четыре дома, четыре рода живут. Каждый дом за своим родом. Они друг друга очень не любят. У ворот и у подземного хранилища от каждой семьи по одному человеку, чтобы друг за другом следить. А на последних этажах у каждого рода свои часовые.
— Ну да, ты тут совершенно права, это совсем другой расклад получается. Слушай, я, наверное, вниз не пойду, пойду наверх, постараюсь часовых в угловой квартире достать.
— Иди, потом увидимся, если Бог будет к нам милостив — черная тень, сверкнув на прощание белками огромных глаз, шурша тяжелой материей, двинулась по лестнице вниз, а я осторожно двинулся вверх.
Никаких понятий о технике безопасности у местных обитателей не было выход на плоскую крышу здания был открыт нараспашку. Я двинулся сначала налево, но остановился буквально через несколько шагов, пригнулся и ругаясь про себя, стал красться назад — на моем пути, укрытые какими-то тряпками, на крыше, спал с десяток людей, расположившись на раскиданных в беспорядке матрасах.
Вернувшись к будке листового хозяйства, откуда я вылез, я посидел пару минут молча, пытаясь уловить шум, издаваемый людьми, расположившихся на моем пути. Все было тихо, лишь где-то внизу, во дворе, негромко шутили и смеялись часовые, расположившиеся возле теплового узла. Я пригнувшись, шел по плоской крыше, перебираясь через какие-то провода, металлические заграждения, пару раз над моей головой пролетала какая-то ночная птица. Все когда-то заканчивается, мой путь до угла здания также закончился
Часовых из угловой квартиры я услышал сильно заранее. Двое молодых мужчин, распахнув угловые окна квартиры, сидели у окна, любовались звездным небом, что начало уже светлеть на востоке, курили какую- то сладковатую дрянь и болтали. Я медленно, аккуратно ставя подошвы, подошел к краю крыши в высунул голову.
До распахнутого окна было около двух метров. Один из часовых — молодой парень с черным ежиком волос, высунувшись из окна до пояса, курил какую-то самокрутку, периодически сплевывая вниз темную, тягучую слюну. Его собеседник был мне не виден, но он стоял где-то рядом с окном, я хорошо слышал его голос.
— Дед, что будем делать? — прорезался в голове голос внука.
— Вон видишь кабель электрический? — я показал на черный, толстый, как тело гадюки, кабель, связанный аккуратной бухточкой: — Привяжем его к поясу, а второй конец к вот этим железякам и прыгнем в окно соседней комнаты. Чтобы не изрезаться стеклом в руки возьмем вот эту беду — я дотронулся коском ботинка до большой облицовочной плиты, что неведанным путем попала на крышу, вперед себя выставим, она вынесет стекло, и лицо с туловищем защити тот порезов.
— Не получится.
— Почему не получиться? Ты высоты боишься?
— Я высоты боюсь, но после того, как ты меня сюда завел, я понимаю, что высота — не самое страшное.
— а в чем тогда дело?
— Стекло не разобьется. Это пластиковое окно, там несколько слоев стекла одним пакетом. Мы с тобой слишком легкие, чтобы его разбить, даже с этой хренью.
— Ты уверен?
— Уверен, в этом я точно уверен, дед.
— Ну, значит будем прыгать в открытое окно.
— Как, там же эти, часовые. Может уйдем, пусть полиция сюда сама лезет.
— Ладно, я только попробую все примерить и пойдем. — Я не стал спорить с подростком, привязал кабель к металлической рогулине, торчащей из черного битума крыши, затянул второй коней на толстом кожаном ремне, что был вдет в петли брюк и, подхватив тяжелую керамическую плитку, нырнул вниз, за кромку парапета.
Рывок кабеля был сильнейшим, я думал, что выпаду из брюк через штанины, передо мной появилось изумленное лицо любителя самокруток, в которое я ударил керамической плиткой, после чего, лопнувшая плитка, кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, а я вцепился в плечи и спину обмякшего часового и пополз по нему в проем открытого окна. В темноте кто-то вскрикнул, я, оттолкнувшись от Теда лежащего на подоконнике часового, прыгнул в темноту, вцепился в кого-то мягкого. Человек, испуганно взвизгивая тонким, приглушенным голосом, старался отпихнуть меня и отодрать мои руки от совей одежды, но я как клещ, полз вперед, отталкиваясь ногами от тела часового и подтягиваясь все ближе к шее запаниковавшего врага. Внезапно человек, до горла которого я почти добрался, захрипел, обмяк и стал падать вниз. Мы оба упали, причем я больно ударился лицом о его подбородок. Когда яркая вспышка в глазах ушло, и остался только хоровод ярких звездочек, кружащихся перед глазами. Я привстал на четвереньки и огляделся — подо мной лежал и тяжело дышал мужчина лет сорока, с круглым лицом, одетый в какую-то стеганку и черные штаны с карманами. Рядом с ним лежал автомат, что мне внук показывал в интернете, с блестящими шляпками обойных гвоздей, что образовывали сложный растительный узор на прикладе.
Я охнул — немыслимо так относиться к вверенному тебе оружию. Сзади, на подоконнике и на полу, под окном, никого не было. Похоже, используя тело часового как опору, отталкиваясь от него ногами и цепляясь руками, я нечаянно спихнул человека вниз, через подоконник.
По-хорошему стоит отправить туда же
