я не говорю. А Камиль и не спрашивает. У меня вообще такое ощущение, что он избегает говорить на темы, которые могут нас сблизить. Да и правильно…
— Мой в десять научил меня как пользоваться кредитной карточкой.
— Весьма, — скрываю смех в кулаке. – Весьма полезное умение, если там есть деньги.
— Это точно, – кивает он и мы смеемся. К конечной точке мои ноги настолько меня не держали, что я даже не особо поняла, как оказалась прижатой к чужой двери, а Камиль уже вертел ключ в замке.
— Камиль, я спать хочу. И сил давать тебе отпор у меня нет.
— А у меня нет сил слышать завывание твоих труб. Я тоже представь себе спать хочу, — открывает он двери и пихает меня в темноту своей квартиры. – Так что примешь душ и можешь идти спать. Хотя так и быть, ради тебя, мое тело еще способно на пару половых актов.
Я не пытаюсь анализировать дальнейшее, поэтому просто раздеваюсь и залезаю в душ, кайфуя от теплой воды, которая ласкает кожу. И мало что понимаю, когда Камиль, чуть отталкивает меня в сторону и встает под те же струи. Не отпускает меня, когда хочу выйти и придавливает к себе.
— Ты настолько ленивый, что любишь трахать женщин без сознания?
— Никто на твои вялые сиськи не покушается.
— Они не вялые…
— А я знаю, — шепчет он мне на ушко, подцепляет губами мочку, оглаживает плечи, бока, задницу. И я улыбаюсь, потому что даже сквозь наваливающийся мешком сон чувствую, как мне приятны его касания, как внутри все трепещет от его близости. Как бурная фантазия дорисовывает то, чего быть никогда не может.
Камиль смывает с нас пену, поднимает меня на руки и опускает на постель.
Последнее наверняка уже часть сна, потому что Антон всегда говорил, что вешу я как танк, а сама вставать на весы я не решаюсь.
Наверняка и сон то, как Камиль смотрит на мою грудь, потому раздраженно вздохнув прикрывает меня простынею и ложиться рядом. Но все равно обхватывает пальцами плоть и только тогда затихает.
Глава 19. Мышка
Не знаю, что именно меня разбудило. Может быть, свет солнца, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, или естественный позыв. А может быть то, что на груди больше не ощущается тяжести мужской руки.
И я лежу. Просто пытаюсь вспомнить, а когда последний раз я вообще ощущала подобную тяжесть? Когда Антон вообще касался моей груди?
Открываю глаза, смотря в натяжной белый потолок, в котором еле видно наши с Камилем силуэты. Поворачиваюсь к нему, застывая от восторга. Мускулистая спина, тату на руке и тугая кожа, вкус которой хочется ощутить на языке.
Камиль спит на животе, крепко обняв подушку, отвернувшись в сторону ванной. Именно там он мыл меня, смывал пену, именно там поднял на руки и принес сюда.
Это можно было бы назвать романтичным, если бы не понимание, что все что он хотел-это мне присунуть.
Словно все эти манипуляции должны были настолько меня расслабить, что я бы потеряла бдительность, гостеприимно раздвинула ноги и просто приняла бы его. А утром свалила. Все верно…
Именно это я и должна сделать.
Свалить по-тихому, а потом сделать вид, что ничего не было.
Глупо думать, что одно ночное приключение превратит блудливого кота в домашнего, и я смогу прийти к нему и попросить помощи.
Да и какой помощи?
Что может сделать посторонний мужчина? Только добавит проблем. Выставит меня перед судом блудницей.
Поэтому тихонько поднимаюсь с кровати и вижу свои вещи на стуле возле выхода. Как удобно, словно он подсознательно хотел, чтобы я поскорее их забрала.
Сухие, но мятые.
Тихонько собираю все в руку и замираю, когда слышу тихий скрип матраса.
Может быть Камиль сейчас проснется, увидит меня, скажет по-мужски:
«Куда собралась, мы не закончили»
Я бы… Я бы не смогла уйти. Вернулась в постель и предалась собственным порочным фантазиям.
И поняла бы наконец, что такое быть женщиной, сексуальной и желанной. Единственной?..
И я застываю, отчаянно жду, что мое воображение не обманывает меня и Камиль действительно проснулся, что сейчас остановит меня. Позовет…
Вот сейчас…
Сейчас…
Но ничего не происходит. И из холостяцкой квартиры меня провожает только тишина. Прикрыв входную дверь, я кожей ощущаю свою наготу и скорее захожу в свою квартиру. Долго стою в прихожей пытаясь понять, что со мной происходит.
Да, Камиль конечно хорош собой и обладает прекрасным чувством юмора, но меньше всего мне сейчас нужны проблемы с мужчинами. Меньше всего я хочу страдать, потому что он внезапно соскочил и ушел налево. Не хочу п постоянно думать о том, как рядом с ним выгляжу.
Сейчас нужно думать только об одном, и я немедля, звоню с недавно купленной мыльницы Софе.
— Лида? Ты чего в такую рань?
Прикрываю глаза, мысленно бью себя по лбу и только потому смотрю на часы. Шесть утра. Тихон скорее всего еще спит.
— Как он? Хорошо кушает?
— Очень хорошо, как будто к войне готовится.
В этом есть смысл. Скоро будет взрыв и неизвестно, кто в нем погибнет.
— Позвони мне, как он проснется, ладно?
— Конечно, милая. Ложись отдыхать, не береди себе душу.
И я делаю, как она советует. Опускаюсь на жесткий диван, со вздохом вспоминаю упругий матрас Камиля.
Хватит Лида мечтать.
Проснешься позже и будешь думать, что все это тебе приснилось. Что весь его интерес — это просто любопытство, которое ты удовлетворять не собираешься.
В течение дня я занимаюсь фрилансом, нашлись несколько заказов, и я полностью погружаюсь в работу. И только иногда… Не часто. Но все же жду…
Может быть, он позвонит в дверь. Предложит кофе? Прогуляться. Я конечно отказалась бы, ссылаясь на работу, но как же приятно было бы…
Но в течение всего дня я почти ничего не слышу из его квартиры. Как и на следующий день.
Даже когда принимаю душ, а трубы шумят, он не приходит.
И к вечеру воскресенья мне действительно начинает казаться, что ночь пятницы мне приснилась.
Встряхиваюсь, и все-таки решаюсь выйти из дома.
Медлю около двери, еще как идиотка, надеясь, что он меня поджидает.
Уже жалею, что напялила майку и юбку колоколом. Дура блин. Он наверняка из тех, кто, не получив желаемое с первого раза просто идет дальше.
Зачем ему напрягаться, если у него целая батарея жаждущих его
