Главное страха не показывать.
— Уберите руки, вы что себе позволяете? Я же сказала, что спешу! Наберите того, кто вам звонил, ко мне какие претензии?
— Мне плевать, дамочка, гони деньги, — резко переходит он на «ты». — Или давай сумку, я сам возьму.
В край охамевший сантехник тянет руку к моему рюкзаку, за что тут же получает леща. Но его это не останавливает. Он злится и замахивается сам. Тяжелая рука несется в меня как состав без тормозов, готовая если не размозжить череп, то точно вызвать сотрясение мозга. Не успеваю подумать или отклониться, как вдруг меня дергают в сторону. А кулак мужика по дуге прилетает в стену.
Он воет от боли, а Камиль, появившийся из ниоткуда добавляет охамевшему, просто толкая его с лестницы.
Тот бочонком валится и тяжело поднимается, пока Камиль прячет меня за свою широкую спину. И конечно можно обвинить его, что он вообще притащил этого придурка, но стоять вот так, защищенной приятно, черт возьми. Меня никогда не защищали, с Антоном я бы вряд ли вообще в такой ситуации оказалась. А если бы оказалась, скорее мне бы пришлось брать удар на себя, он не очень любит конфликты.
— Я тебе четко вроде сказал, хуепутало. Прийти и выяснить, когда она сможет тебя принять. — О, как. – А ты что за цирк мне тут устроил? Пиздюлей захотел? Или из конторы вылететь? Я прямо сейчас позвоню твоему директору, будешь мусорные баки чинить.
Мужик начинает что-то говорить, но только Камиль делает шаг вперед, он сбегает. Наверное, какая-то особая техника взгляда, раз даже такой боров испугался.
А вот я вздрагиваю, когда замечаю на циферблате время.
— Отлично, теперь я опаздываю, — поднимаю сумку, что осталась на полу. Стараюсь не думать о взгляде, которым Камиль теперь на меня смотрит.
— Могла бы и поблагодарить.
— Могла бы… Только вот эта ситуация твоих рук дело. Мог бы со мной этот момент обговорить. Или боишься жировой болезнью заразится?
— Ты не жирная. Не придумывай, — подходит он ближе, когда поднимаюсь во весь рост, лаская взглядом лицо, потом грудь.
— Ну, все познается в сравнении… — включи мозг, Лида. Прекрати вестись на тупые подкаты. Он уже дал понять, что ты значишь для него. Ничего.
— Ревнуешь? – улыбается подлец, и я не выдерживаю. Обхожу его по кругу и иду по лестнице. Он за мной. – А чего не на лифте? Похудеть решила? Ради меня? Не стоит. Мне даже нравится твоя мягкая задница. А от сисек я вообще кончаю…
-Знаешь, что?! – поворачиваюсь к нему, почти сталкиваясь нос к носу. Даже шаг назад делаю, чтобы не напороться на его такие манящие губы. Чертовы усатый хрен. – Все, что есть у меня-мое. А если тебе не нравится!
— А мне нравится, Мышка. Очень нравится, — касается он голого участка кожи, вынуждая забыть, о чем я ругалась. – Могу прямо сейчас показать, как мне нравится…
— Я опаздываю! — вспоминаю я и снова разворачиваюсь.
— Давай подвезу.
— Вот еще, — кидаю в сторону, спускаясь еще на пролет. И что вот он увязался. За эти два дня я почти забыла его запах, ощущение его губ на коже, его рельефы. Его дебильные усики. Почти перестала представлять, как они могут щекотать меня между ног. — Я в твою машину не влезу. Лучше всяких рыжух там вози. С упругими жопами.
Камиль фыркает, хватает меня за запястье. Так, словно право на это имеет. Разворачивает и после небольшого сопротивления сжимает руками плечи, прижимается как можно ближе. Так тесно, чтобы я в полной мере ощутила его желание. Его твердую силу, о которой даже думать не хочу. Не хочу. Не хочу думать о том, что буду чувствовать, если все это войдет в меня.
— Не ревнуй, Мышка. Хочешь правду? Я просто о тебе не думать пытался. Не получается. Чувствуешь, как я тебя хочу, — гортанно шепчет он и тянется к губам. И я бы все отдала за еще один поцелуй, но отворачиваюсь.
— Чувствую, что у тебя здоровый организм, который реагирует на близость женского тела. Значит ты не гей, что тоже неплохо для твоей этой рыжей. Отпусти, мне надо ехать.
— Куда?
— Это не твое дело! Я же сказала, что опаздываю.
— А я сказал, что отвезу тебя.
— А я не хочу садиться в твою машину!
— А я могу держать тебя здесь очень долго, — скользит он рукой по бедру, забирается под юбку, вызывает рой мурашек по всему телу, дикое желание остаться здесь в ожидании продолжения.
Ну почему, почему этот усатый придурок так на меня действует. Рядом с ним мозги превращаются в кашу, а тело в глину, которую он может мять как хочет.
– Могу раздеть тебя прямо здесь, зацеловать, заставить кончить. Хочешь кончить, Мышка?
— Ладно! Боже! – кричу я, отталкивая его, боясь, что наплюю на собеседование и просто растекусь здесь лужицей, готовая на все, чтобы он не предложил.
— Вот так бы сразу, — усмехается Камиль, и я только замечаю, что он в белоснежной рубашке и брюках со стрелками. Есть вообще что-то, что ему не идет?
Он ведет меня в свою машину, даже открывает дверь, а когда садится, я интересуюсь.
— Это какая-то особая техника соблазнения? Сначала притягивать, потом отталкивать, потом снова притягивать. Абьюзом попахивает…
— Не задумывался, — смеется он и наклоняется ко мне. – Работает? Ты уже готова скинуть трусики?
— Конечно. Чтобы ими же тебя придушить…
— О, а ты любительница БДСМ практик? Для меня это будет эксперимент.
— Очевидно тебе в детстве не хватило этих самых практик. Мы едем или будем как подростки глазеть друг на друга.
— Мне нравится на тебя глазеть, — подмигивает этот котяра и заводит наконец машину, а я смотрю на часы и надеюсь, что мы не опоздаем.
По пути я снова выбираю любимую мелодию, и стараюсь не реагировать, когда Камиль то и дело касается моего бедра, или вовсе прижимается, когда нас заносит на повороте.
— Ты в гонки не наигрался? — отпихиваю его в очередной раз, на что он смеется.
— А ты играла? В какую?
— Need For Speed. Я столько часов проводила, проходя самые сложные уровни.
— На какой гоняла?
— на Тойота Celic. А ты?
— Ниссан скайлан. У меня
