и очень худой, а второй его слуга – крупный, тучный. Оба носят шпаги. Господина зовут Вил, а слугу – Роджер Даррел.
– Да, знаю. Я видела их однажды на Лав-лейн. – Она закусила губу, вспоминать это было не слишком приятно.
– Это люди герцога Бекингема. И они следят за Арундел-хаусом.
– Зачем? – Едва задав этот вопрос, Кэт и сама догадалась. – Лорд Шрусбери?
– Да. Они желают мне зла. Если вы вдруг снова их увидите, напишите, пожалуйста, мне в Савой.
– Хорошо. А почему эти двое хотят вам навредить?
Марвуд пожал плечами:
– Потому что исполняют приказ своего хозяина.
Кэт удивленно посмотрела на него:
– Вы нанесли обиду герцогу Бекингему? Но как?
– Не имеет значения.
– У меня к вам тоже просьба.
– Говорите.
– Я встретила одну старую знакомую…
– Неужели это Марвуд?
Услышав голос мужа, Кэтрин резко обернулась, и ее внезапно обожгло необъяснимое чувство вины. Хэксби и Бреннан стояли в арке, ведущей в проход.
Марвуд уже шел к ним навстречу:
– Точно так, сэр. Какая приятная встреча! Как поживаете? Как ваше здоровье?
«Марвуд научился быть гладким, словно сливочное масло, – подумала Кэт. – Впрочем, он всегда быстро учился».
– Здоровье? Сказать по правде, сэр, могло бы быть и лучше, – ответил Хэксби. – Это все из-за сырости. Не выношу такую погоду. Надо поскорее возвращаться домой. – Он был настолько поглощен своими проблемами, что обращал внимание на других, только если они нарушали его покой. – Нам нужен наемный экипаж. Не отыщете мне такой? У вас получится гораздо лучше, чем у бедняги Бреннана.
Это прозвучало не слишком деликатно по отношению к помощнику, но было сущей правдой. Наемные экипажи в дождливую погоду нарасхват, в особенности на Стрэнде. Марвуд имел вид преуспевающего молодого джентльмена, тогда как Бреннан выглядел тем, кем он был: скромно одетый чертежник, который нечасто нанимает экипажи.
– Конечно, сэр, – любезно отозвался Марвуд; если он и удивился тому, в каком жалком состоянии пребывает Хэксби, то виду не подал. – Пойду на улицу, а вы присоединяйтесь, когда вам будет удобно.
И он ушел. Бреннан с кислым лицом смотрел ему вслед. Кэт взяла мужа под руку и медленно направилась в ту же сторону. Бреннан поддерживал Хэксби с другой стороны. Выйдя на улицу, они увидели Марвуда, который договаривался с возницей.
Он раздвинул для них занавески. Кэт встала на первую ступеньку.
– Не платите кучеру, – прошептал Марвуд, когда она садилась в карету. – Он уже получил плату и знает, куда ехать.
– Позвольте нам возместить расходы.
– Не сейчас.
Марвуд повернулся, чтобы помочь Бреннану посадить старика в экипаж. Он не стал дожидаться, когда они тронутся, а пошел прочь, на запад, в сторону Савоя или, возможно, Уайтхолла.
На обратном пути на Генриетта-стрит поток жалоб со стороны Хэксби не иссякал. Из-за множества транспорта они двигались медленно и часто останавливались. Но, по крайней мере, думала Кэт, он сидит. Было бы хуже, если бы пришлось стоять дольше или идти пешком.
Когда экипаж остановился у их дома на Генриетта-стрит, Бреннан сошел первым, чтобы предупредить привратника. Кэт с мужем медленно двинулись следом. Возница наблюдал за ними с козел, старательно изображая отсутствие интереса.
Бреннан с привратником помогли Хэксби войти в дом. Поднявшись на ступеньки крыльца, Кэт обернулась. Какой-то крупный мужчина шел по улице в том же направлении, что перед этим и они сами. Одет мужчина был небрежно. На боку висела тяжелая шпага. Ножны шпаги раскачивались из стороны в сторону и били прохожих по ногам.
На мгновение их глаза встретились. Незнакомец окинул ее взглядом с головы до ног, как это часто делают представители сильного пола: одновременно равнодушно, дерзко и пренебрежительно. А затем перешел на другую сторону улицы и вошел во двор собора Святого Павла.
Это был тот самый человек, которого Кэт видела несколько месяцев назад на Лав-лейн и который, по словам Марвуда, следил за Арундел-хаусом. В таком случае, вероятно, он видел их вместе на Стрэнде. И последовал за их экипажем, который из-за потока транспорта двигался так же медленно, как пища в кишечнике у господина Хэксби, пока наконец не добрался до Генриетта-стрит. И теперь этот тип знает, где они живут.
Но с какой стати Даррел следил за ними? И только когда Кэт поднималась по лестнице, на ум ей пришел очевидный ответ: да потому, что она разговаривала с Джеймсом Марвудом.
Остаток вторника ушел на приготовления к визиту Элизабет Кромвель, намеченному на следующее утро. Кэт со служанкой готовили гостиную, располагавшуюся этажом ниже чертежного бюро. Хэксби путался у них под ногами. Женщины мыли и скребли, вытирали пыль и наводили блеск. Они заказали печенье и леденцы, чтобы раздразнить аппетит госпожи Кромвель, и вино, чтобы усладить ее вкус. По настоянию Хэксби они даже на всякий случай заказали обед в соседней таверне.
– В конце концов, – заметил он, – гостья может соизволить пообедать с нами.
Наверное, если бы на Генриетта-стрит ожидали с визитом члена королевской семьи, старик и то бы так не волновался и не пребывал бы в таком возбуждении. Хотя, подумала Кэт, похоже, он именно так и расценивал ситуацию. Несмотря на показную верность монарху, ее муж искренне считал, что Кромвели достойны большего поклонения, чем Стюарты. Пожалуй, кое в чем он был прав: Оливер Кромвель правил Англией более твердой рукой, чем король Карл I, которому отрубили голову, и чем его сын Карл II, который теперь восседал на троне.
Когда Хэксби отправился наверх обсудить что-то с Бреннаном, Кэтрин написала Марвуду записку, где сообщила, что видела на улице Даррела, прислужника Бекингема. Она отправила записку в Савой с мальчишкой привратника. Она надеялась, что тот вернется из Инфермари-клоуз с ответом или, возможно, Марвуд даже сам придет. Если повезет, они смогут поговорить наедине, и она расскажет ему про Элизабет Кромвель.
Но, увы, мальчик сказал, что господина Марвуда дома не было и он отдал письмо слуге.
В ту ночь Хэксби спал более беспокойно, чем обычно. Кэт лежала рядом без сна и считала часы до рассвета. Когда наконец настало утро, они со служанкой помогли мужу одеться в его лучший костюм, тот самый, в котором он был на обеде в Хаттон-Гардене. После завтрака господин Хэксби удалился в свою личную каморку. Когда он вышел оттуда, у него в руках была потертая кожаная папка. Кэт усадила супруга в кресло в гостиной у огня.
– Поставь у камина еще кресло для госпожи Далтон, – велел он, – и для госпожи Кромвель тоже.
– Хорошо, сэр, – не стала спорить Кэтрин, – мы так и сделаем. Но сперва посидите, отдохните.
На удивление, он послушался.
