Предчувствуя драку, из дворов-колодцев начали выползать обитатели Рванины. Они были разными: и лишенными видимых уродств, а потому вполне похожими на нормальных людей, и странными существами типа Крокодила и Паука. Торгаш не растерялся, сновал среди зевак и бормотал:
— Делаем ставки, братья и сестры! Север против Крокодила!
Раздвигая народ, вперед вылез свинорылый амбал:
— Я, Швай, вызываю Севера после Крокодила! Если выживет!
— Принято, — проскрипел Паук и заулыбался. — Но ставки таки уже потом!
Прискакал одноногий Дрыга, схватился за голову, отмахнулся от торговца.
— Убереги, Двурогий, от погрома! — пророкотал тот, удаляясь, Север крикнул ему вдогонку:
— Больше никаких погромов и налогов!
Толстая мутантка, взвизгнула, пытаясь поддержать Севера, но получила затрещину от многогрудой и смолкла.
Крокодил встал перед противником и ткнул в него пальцем.
— Бьемся на кулаках, на! А то я тебя знаю, на! Фокусы твои, на… — Мутант отстегнул от пояса ножны, достал из ботинка заточку, рядом на землю положил стилет.
— Че за Север? — пробурчал свинорылый. — Кто такой? Не слыхал я про него!
Вперед протиснулась фигуристая мускулистая мутантка, которую Лука раньше не видел. Блеснув металлом зубов, она вытянула из-за спины короткую железную дубинку, ткнула в живот свинорылому Шваю и оттеснила его в сторону. На вид обычная женщина, даже скорее девушка, правда, мышцы — любой боец обзавидуется.
— Поросенок, свали, — лениво сказала она, и голос ее прозвучал чуть шепеляво. — Я следующая, если новичок побьет Крокодила.
— Сама свали! В очередь, Лесси! — рявкнул Швай, оттолкнув мутантку.
Встав между противниками, он посмотрел на одного, на второго и провозгласил:
— Крокодил вызвал в Круг Севера! Деритесь! — Он взмахнул рукой и отскочил от греха подальше.
«Налогосборщик» осклабился, обнажая нечеловеческий зубы, мелкие и острые, и принялся обходить Севера по кругу, делая выпады и прощупывая защиту. Лука наблюдал за противником и поворачивался, не реагируя на провокации.
Наблюдатели замерли в предвкушении, Паук, проживший на свете целых сорок, а может, и больше лет, не торопился с выводами и поставил против местного авторитета пять серебряков. Пришлый Север был на голову ниже Крокодила и выглядел скорее доходягой, чем героем. Но если Жаба прав, и он завалил пожирателей и Мертвого Глаза, то этот суровый и поджарый, будто высушенный мужик — с сюрпризом. Слабоумным он не выглядит, значит, его самоуверенность оправдана.
Наконец Крокодил дважды ударил Севера в солнечное сплетение и отскочил, приняв боевую стойку, но тот даже не пошатнулся, хотя должен был сложиться пополам. Крокодил запрыгал вокруг, делая обманные выпады, попытался свалить противника подсечкой, но лишь зашипел от боли. Нанес удар в висок, точнее, попытался, после чего Север сделал невозможное: схватил его кулак и резко дернул — хрустнул сустав, Крокодил взвыл, попытался вырвать руку из тисков сомкнутых пальцев, но ничего не смог сделать, он напоминал варана, угодившего в капкан.
— Предлагаю тебе сдаться, — пророкотал Север, все так же держащий противника, причем делал он это без усилий, ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Отсоси! — проскулил Крокодил.
— Какой-то ты озабоченный, — покачал головой верховод.
Отпустив противника, он попытался ударить, но Крокодил как-то увернулся и, отчаянно взревев, вцепился зубами в шею Севера. По толпе зевак прокатился вздох, Паук зажмурился, прощаясь с деньгами и поминая сияющую пещерку Пресвятой матери, которой все накрылось.
Каким же было его удивление, когда рядом прозвенел женский голос:
— Вырви ему кадык! Да! Мочи упыря!
Паук разлепил веки, встал на задние лапы и ахнул. Север держал Крокодила за горло и медленно сжимал пальцы, дробя хрящи гортани. Тот хрипел и отбивался, плевался кровавой пеной, но все без толку.
— Сдавайся, — рокотал Север. — Обещаю сохранить тебе жизнь и свободу.
— От-со-си, — прохрипел Крокодил.
Север сомкнул пальцы, отчего над толпой разнесся хруст, и отбросил дергающееся в агонии тело в сторону. Баланс Тсоуи не шелохнулся и, вспомнив об огромных штрафах за расправу на пиратской Девяткой, Лука порадовался и этому.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Кто следующий? — Он остановил взгляд на Швае, потом на Лесси. — Выбирайте оружие, я буду биться голыми руками. Ну?
Мутантку насторожила уверенность Севера, и она промолчала, а вот свинорылый выхватил тесаки, оскалился и с воинственным кличем ринулся в драку.
В этот раз верховод решил обойтись лишь усиленными скелетом и кожей, схватил лезвие голой рукой, вырвал из руки свинорылого. Удар второго тесака принял на локоть — толпа ахнула, рассчитывая увидеть, как наглый чужак лишится руки, но у него даже кровь не выступила. Север отобрал второй тесак и наступал на Швая, который озирался, рассчитывая на поддержку своего рейда.
— Завали его! — заорали из толпы. — За-ва-ли!
— Сдавайся, — миролюбиво проговорил Север. — Мое предложение в силе.
— Отсо… — начал было Швай, но не закончил — Север схватил его за горло. Ощутив железную хватку, сглотнув и поджав губы, свинорылый преклонил колено и проговорил: — Север — мой верховод. Мой рейд — его рейд, моя жизнь — его жизнь.
Лука принял клятву, и Швай, зашагав прочь, как побитый пес, крикнул на кого-то в толпе:
— Он в натуре железный! Двурогим клянусь!
Настал черед Лесси, но та поступила мудро: преклонила колени и поклялась в верности. Толпа замерла, готовясь к худшему, потому что каждый раз, когда сменялся верховод, начинались грабежи. Лишь радостный Паук сновал в толпе, собирая урожай выигранных ставок.
Окинув взглядом новых подопечных, Север проговорил:
— Живите как жили. Больше никаких податей сверх положенного на развитие Рванины. Стены тут хлипкие, надо укреплять. Впредь никаких погромов и грабежей. Кто нарушит это правило, будет казнен, — он кивнул на мертвого Крокодила. — Если кто-то не согласен с новыми порядками, может оспорить это по чести в Круге.
На пару мгновений повисла тишина, которая взорвалась радостными женскими возгласами. Девки повисли на героях: Жабе, Йогоро, Сахарке, — и даже Скю перепало немного любви, причем, похоже, теперь мутантки не проявляли меркантильный интерес, а старались урвать себе самцов из успешного рейда.
Вперед вырвался Зэ, уставился на Севера и пробулькал:
— Жрать хочу, верховод, ща сдохну!
Тот положил руку на его голову.
— Потерпи еще немного, уже скоро.
Прискакал одноногий Дрыга, сказал, что угощает весь рейд за свой счет. На что Север ответил так, чтобы услышал каждый:
— Мы все одной крови, дети Пустошей. Вы под моей защитой, а значит, должны жить хорошо. Это мое кредо: мои люди не будут терпеть лишения. Я не собираюсь обкрадывать вас, заплачу, как и обещал. А теперь, рейд, ужинать!
Харчевня занимала весь дом-колодец в центре Рванины. Столов там не имелось, были только расстеленные на полу линялые ковры и подушки вдоль стен. Рейд Севера занял весь второй этаж.
Трехглазые близняшки, оказавшиеся дочерями Дрыги, сновали между «столами», ставили глиняные миски, двое заторможенных мальчишек притащили котел с единственной ложкой. Похлебка пахла мясом, и рот Севера наполнился слюной. Рядом с ним сидели мутанты из рейда Гекко: Йогоро, который жрал, отправляя еду в рот сразу четырьмя руками, Скю, Жаба, Сахарок и Зэ.
Когда голод был утолен, одна из близняшек принесла жбан с бормотухой:
— Корневая настойка! — белозубо улыбнулась она и кокетливо заморгала сразу тремя глазами, водрузив пойло на середину стола. — Берегли для особого случая!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мутанты жадно уставились на алкоголь, и Север дал добро. Потом, поднявшись, оглядел глотающих слюни местных и сделал приглашающий жест:
— Присоединяйтесь, угощаем!
— Гуляй, Рванина! — радостно заорал Жаба.
После чего поднялся и гаркнул, поднимая жбан:
— За Железного Севера, нашего верховода!
— За Севера! — донеслось отовсюду.
