корпус, свои группы, но именно на спортивных занятиях и в столовой они часто пересекались с парнями.
Суслик прилежно выполнял все упражнения, чем вызывал недоумение Джунгарика, но его мысли были где-то далеко.
Обращение ко второму «я» подтвердили печальное подозрение: никакого гендерного разнообразия. Он горестно вздохнул: «Жуть! Хоть в суд по правам человека пиши. Иль в женский монастырь податься?» Кадзуо любезно напомнил, что ему не знакомо упоминание женских монастырей в Японии.
«И как вы тут живете…» – Вал задал в голове Суслика риторический вопрос.
Настроение, вполне бодрое перед зарядкой упало ниже уровня городской канализации. Перспектива раздельного обучения не особо радовала. Не то, чтобы Вал был сильно озабоченным, но девчонок любил. Да и юное тело Фудзивара явно жаждало любовных приключений. Хоть каких-то.
Конечно, была красавица-медсестричка. Но если все время наведываться в лазарет, то из школы и комиссовать могут… Злой от разочарования Вал
долго стоял под душем. А затем галопом мчался за толпой на завтрак, дабы не опоздать и не получить взбучку от курсового.
Столовая ностальгически напоминала пионерский лагерь. Конечно, настоящих пионеров Валентин уже не застал, но по инерции детские лагеря в России все еще так назывались. Просторный зал был заставлен длинными столами. За каждым курсом и отделением закреплены свои места. Кадеты привычно хватали подносы, брали приборы. Дежурные бойко раздавали тарелки и кружки.
«Овсянка, сэр!»
Хмурый взгляд упал на соседний стол, за которым сидел Хорек со своими подлизами.
- Привет асам-водителям! Я, наконец, понял, зачем вы перевернули вашу машину. Думали, что у вас самочка, и наш БМП ее покроет? Что же недотрах с юными умами делает…
Хорек раздраженно поднял глаза на говорившего. Он промолчал, но его взгляд не сулил расхрабрившемуся Суслику ничего хорошего.
А Вал оборвал фразу, заметив кое-что более интересное. В столовую зашла – то ли девушка, то ли видение. Маленькая, но вполне себе фигуристая. Большие глаза, размеру которых позавидовала бы сова, строго поблескивали за стеклами очков. Она была одета в узкую юбку-карандаш до колена и приталенный пиджачок серого цвета. На её стройных ножках красиво сидели тёмные полупрозрачные колготки, дополнявшие образ похотливой скромницы.
«Библиотекарша! Да я уже люблю книги! Всю японскую классику, какой бы она ни была! Я спешу в твое царство пыльных переплетов, крошка!»
Однако очередной звонок известил о построении. И поток учащихся унес Фудзивара на построение, хотя его мысли остались с прелестной Совушкой.
Первой парой значилась география.
«О! Я так понимаю, что некоторые различия между нашими реальностями есть. Кадзуо, малыш, ты будешь главным. А то перевру все, как Старик Хоттабыч на экзамене у Вольки».
С темой повезло. Речь шла про Российскую империю. С огромным интересом Суслик слушал про альтернативное отечество.
«Оба-на как! То есть революции, о необходимости которой все время говорили большевики… Упс – не случилось! Ни Ленина, ни Сталина… Я бы сказал, это даже как-то скучно! Интересно, а гимн у нас там всё ещё «Боже, Царя храни?»
В принципе границы России этого мира вполне совпадали с рубежами Российской Империи начала 20 века, вместе с Польшей и Финляндией. А о существовании Украины, наверное, даже жители киевской губернии не догадывались.
Упоминание государя-императора Онуфрия Второго вызвало внутреннюю истерику. От смеха. В голове тут же всплыли строки известного хулиганского монофона: «Отец Онуфрий, обходя окрестности Онежского озера...»
«А наследный принц не Акакий часом? Хочу-хочу учебник по истории родины. Мне точно нужно в библиотеку, как можно скорее!»
Мировой горячей точкой, где шли вечные бои и склоки всех со всеми, в этом мире была территория Кореи, только Кореей она не называлась, и на две части не делилась. Официальным названием было «Китайско-Японская демилитаризованная зона».
«Очень демилитаризованная, ага. Зато всегда есть чем заняться, - фыркнул он, - и кстати, было бы интересно наведаться в Москву. Лужкова и Собянина небось не было, как же она без них похорошела? Научились ли менять плитку каждый год?»
Короткой перемены хватило лишь на то, чтобы поменять учебники и сбегать в уборную. Каждому курсу полагалась отдельная.
«Немецкий! Ха-ха! Ну, это по моей части!» - заверил Суслика Вал.
Уж что-что, а язык Шиллера и Гете альма-матер вбила в него по самое не балуйся. У доски на немецкий переводили предложение «Земля была покрыта пеплом». «Der Boden war mit Arsche bedeck», – уверенно написал Тэндо Хироки.
Джунгарик от восторга подпрыгнул за партой. Буковка «r» в «Arsche» была лишней и превратила «пепел» в «задницу». Преподаватель заподозрил намеренную пакость и долго распекал нерадивого переводчика. Тот осоловело хлопал глазами, не понимая, где ошибка.
А тем временем начался опрос домашнего задания, в том числе стихотворение «Лорелея» наизусть. Для Суслика это не было проблемой. Кадзуо обладал уникальной фотографической памятью, и мог легко воспроизвести все написанное на странице, стоило ему ее разок увидеть.
Джунгарик тоже быстро оттарабанил свое. Преподаватель заслушался шкодливой "сиреной" и прикрыл глаза. А Хомячок, воспользовавшись этим, в момент нарисовал голую Лорелею на доске.
Но, как обычно, попало не Хомяку, а следующему на очереди кадету. Тот долго топтался у доски, заикался и запинался, описывая скалу над Рейном и коварную деву.
Едва закончился урок, пришлось мчаться в раздевалку. Да, спортивных занятий в школе было с избытком. На этот раз, правда, резвились не на стадионе, а в зале спорткомплекса.
По дороге Вал заметил указатель с названиями клубов.
«А это что за хрень? Как у англичан? Клуб, куда хожу, клуб,
