Она подняла пустой взгляд на Доун и прошептала:
— Продолжим в другой раз, хорошо?
Все трое, не сговариваясь, кивнули и потянулись к выходу, оставив потрясенного и словно усохшего Натана Пеннибейкера у ног жены.
Они уложили в джип вещи и расселись по своим местам, не обменявшись ни единым словом. Казалось, что сострадание к Пеннибейкерам протянулось между ними невидимой нитью и связало их в неразрывный круг молчания. Шины мерно зашуршали по подъездной дорожке, и одиночество навалилось на Доун с новой силой.
А следом за ним пришло отчаяние. Ей вдруг захотелось прикоснуться к дружеской руке, утешиться, забыться. Они выехали за ворота, и чем дальше, тем сильнее становилась боль — и не только в ее израненном теле.
Вскоре машина выехала на дорогу, и к Кико вернулась обычная болтливость.
— Все-таки надо было как следует расспросить их о вампирах. Жаль, что миссис Пеннибейкер…
— Наверное, просто обстановка была неподходящая, — тихо сказала Доун. — Натан вернулся, а тут еще мы…
— Ага. И потом, Марлу можно понять. Никому не хочется верить в вампиров. — Ясновидец посмотрел на Доун и тут же отвернулся.
— Кико, — подала голос Брейзи, — набери-ка босса. Надо рассказать ему о красноглазых.
— Ты права. — Кико достал телефон. — А заодно спросить, как бы нам вырулить на эту тему при следующей встрече с Пеннибейкерами.
В громкоговорителе раздались длинные гудки. Дождавшись сигнала — никаких тебе приветствий — они оставили сообщение.
— Он всегда перезванивает, — объяснил Кико.
Доун хотела поинтересоваться, чем еще может заниматься Голос, кроме как сидеть у телефона, но она заранее знала, что в ответ получит очередную порцию отговорок.
— И что вы думаете об этой встрече? Зря мы прокатились или нет?
— Не зря, конечно, — ответил Кико. — Брейзи установила пару жучков, так что теперь можно спокойненько послушать, что у нашего мистера на уме. — И добавил в ответ на суровый взгляд Доун: — Не волнуйся, это совершенно законно.
— А вам не кажется странным, — сказала Доун, задумчиво глядя в окно, — что эти вампиры появились именно теперь, после возвращения Натана?
Брейзи сунула в ухо наушник, а Кико пожал плечами.
— Может быть, раньше мы их просто не замечали.
— А вдруг миссис Пеннибейкер знала о них и молчала?
Телепат задумался.
— Не знаю, — отозвался он наконец. — Зато наш новоявленный римлянин определенно что-то скрывает.
Доун вспомнила, как вздрогнул Кико, прикоснувшись к плечу Натана.
— Ты прочел его мысли.
— Конечно. А ты как думала? — Забыв о ремне безопасности, Кико попытался развернуться к ней всем телом. — Как только он заговорил об экономке, я увидел кровь на его ладонях. Почувствовал его страх.
Сердце Доун забилось быстрее.
— Странное дело, — продолжил Кико. — Я уловил обрывки воспоминаний, сохранившиеся в одежде Робби, — как он репетирует, как он смотрит из окна лимузина на школьный дворик и мечтает быть там, в толпе других детей. Чутье включилось на полную катушку, я чувствовал его, как никогда. — Он наморщил лоб. — Но раз я был в такой классной форме, то почему прошляпил появление вампиров? Вернее, почему я вообще их не чувствую?
Несколько минут разговор заменяло урчание мотора.
— Потому что у них нет души, — предположила Доун, зная, что произносит банальность. Но надо же было хоть что-то ответить. — Чего я не понимаю, так это их манеры передвигаться. Пружина в них какая-то, что ли?
— Они живые, — ответил Кико.
— Как они могут быть живыми, если у них нет сознания? Разве не это называют душой?
Произнеся это, Доун смущенно заерзала — надо же, куда ее занесло. Фрэнк, вроде бы, не слишком настаивал на религии: после смерти Эвы возникло столько всевозможных «почему» и «как это могло случиться», что никакая вера не выдержала бы такого испытания на прочность.
Доун испугалась, что сейчас завяжется нескончаемая философская дискуссия, и поскорее сменила тему:
— Знать бы, что происходит на самом деле!..
— Не волнуйся, к этому мы еще вернемся, — заверил Кико. Он почувствовал ее панику даже без помощи телепатии.
Брейзи наконец подала голос:
— Давайте соберемся и как следует все обсудим. Только попозже: у меня еще куча дел. Надо зайти в лабораторию и проанализировать образец кожи, который я взяла у Доун. Может, смогу разобраться, из чего состоит слюна этих вампиров.
— Договорились. А я тем временем попробую раскопать что-нибудь еще. И прихвачу с собой нашего нового консультанта. Ты как, Доун, на ногах держишься?
Он еще спрашивает. Уж лучше она свалится от усталости, чем упустит возможность выяснить что-нибудь еще. Неудовлетворенное любопытство жгло, лишая Доун и сна, и покоя.
— Я-то да, а ты? — сказала она.
— Отлично, — улыбнулся Кико. — По вечерам я обычно заглядываю в любимое заведение Фрэнка. Так, посмотреть, какой народ там пасется — а вдруг кто-нибудь захочет рассказать мне что-нибудь интересное.
— «Кошачья лапа», — вспомнила Доун. — Частенько же я вытаскивала оттуда пьяную задницу Фрэнка. Пока не уехала.
Сворачивая на 405-ю автостраду, Брейзи с непонятным ожесточением вывернула руль. Доун отлетела к дверце, крепко приложилась плечом и стиснула зубы — не хватало еще завопить от боли.
— Прошу прощения, — сказала Брейзи. — Чертовы «Доджерсы» продули.
— Надо же, — выдавила из себя Доун.
— Ты, между прочим, за рулем. Вот и рули себе, — добавил Кико и дернул Брейзи за ухо, как противный младший брат.
Брейзи метнула в его сторону злобный взгляд, но ничего не сказала.
Остаток пути прошел в молчании. Доун старалась угомонить разыгравшееся воображение, которое услужливо рисовало заманчивые картины того, что ждет ее в «Кошачьей лапе» — помимо информации о Фрэнке.
Добравшись до конторы, они высадили своего проглотившего язык шофера. Доун пересела на водительское кресло, и Кико внимательно на нее посмотрел. Она попыталась спрятать свои мысли, но было уже поздно.
— Мы едем в «Кошачью лапу» по делу, — сказал он строго.
— Знаю, — ответила Доун, мечтая провалиться сквозь землю.
— Просто хочу убедиться в том, что пока мы бродим по бару, у тебя не будет никаких задних мыслей, Доун. Оттуда ты вернешься сюда, со мной, а не отправишься домой с каким-нибудь красавчиком, понятно? И потом, ты уже большая девочка и наверное слышала о СПИДе, гепатите С и прочих гадостях.
Он поспешно отодвинулся — подумал, наверное, что опять схлопочет.
— Разве секс — это плохо? — спросила Доун с невозмутимым видом, хотя больше всего ей хотелось задать телепату хорошую трепку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
