свинье.
— Что тут произошло? — пискнул он, даже не думая вытирать выступившую на лбу испарину. — Что вы наделали⁈
Ближайшие ко входу мужчины подорвались с места и с угрюмым выражением лиц спеленали не сопротивлявшуюся троицу. После убийства представителей вампирской власти, им ничего не оставалось кроме как принять предложенный Косом план.
Или умереть.
— Данж. — напомнил о себе Радремон, поднимаясь из-за стола. — Где ближайший и что из себя представляет?
— Господин Радремон. — каменщик неуверенно переступил с ноги на ногу. — На счет Жинадаля…
— Какой Жинадаль? — подал голос пришедший в себя староста. — Какой Жинадаль⁈ С ума свихнулись что ли? Туда не дойти! — он попытался освободиться, но веревки держали крепко. — Еще можно все уладить. Освободите меня. Я все решу! Отдадим вампирам убийц и будем жить, как раньше. Может только чуть-чуть красный налог подним…
Его лепет прервал звонкий шлепок сочной оплеухи, от которой голова старосты чуть не слетела с плеч, а из разбитых губ брызнула кровь. Все-таки по меркам Локтиля Кос оказался весьма силен.
— Чуть-чуть поднимут, говоришь? — Кос отвесил еще один удар. — Тебе легко говорить, гад! Ты же его не платишь! — снова удар. — А моя Парри уже на призрак похожа! Я уже забыл, как ее улыбка выглядит! Тварь! Скотина! Ублюдок! Изверг!
Каждый выкрик сопровождался очередной мощной пощечиной, в которые мужчина вкладывал всю боль, день за днем копившуюся в глубине его души, и не находившую выхода. И фор Корстед прекрасно его понимал. Видеть, как постепенно угасает та, ради которой загорается по утрам рассвет, и не иметь сил хоть как-то на это повлиять — худшее мучение для познавших единство сердец.
Спохватившись, пара мужчина с трудом оттащили Коса в сторону, но было уже слишком поздно.
Локтиль лишился своего старосты.
А его лицо превратилось в кровавое месиво со свернутой на бок челюстью, выбитыми зубами и вытекшим глазом. Даже дважды мертвые вампиры смотрелись лучше.
Радремон демонстративно прокашлялся, и этот звук громом расколол опустившуюся на таверну тишину.
— Данж. — невозмутимо напомнил маркиз, будто ничего не произошло.
— Жинад… — вновь начал было каменщик, но наткнулся на взгляд фор Корстеда и невольно замолк.
По сравнению с тем, что он увидел в глазах предводителя невесть откуда взявшегося отряда, царившая за окнами Вечная Ночь казалась милым цветочным лугом, залитым солнечным светом. Будто ледяные пальцы сжали сердце Коса, выморозив душу и напрочь убив любое желание перечить. Бездна! Да он бы лучше лично отрезал себе обе руки и преподнес их Владыке, чем еще раз почувствовал на себе этот взгляд.
— В полутора днях пути отсюда есть один. — сообщил бородатый крепыш, в котором Радремон по голосу узнал Флопа, еще недавно спорившего с Косом. Теперь, похоже, свое мнение он поменял. — Там раньше королевский гарнизон стоял. Мы им припасы поставляли.
— А сейчас? — уточнил маркиз.
Флоп пожал плечами.
— По Вечной Ночи могут свободно ходить только истинные вампиры. — сказал он, бросив взгляд на статуями застывших комиссаров. — Мы даже в поле выходим под их присмотром. Они защищаются нас от новообращенных.
— И запрещают запирать ворота, чтобы вы чувствовали себя еще больше зависимыми от них. — догадался фор Корстед. — Словно пастухи, приручившие безропотный скот.
— У них нет выбора. — прогудел из-под шлема Травмарук.
— Выбор есть всегда! — отрезал Радремон, слегка повысив голос. — Впрочем, мне до этого нет дела.
— Я вот что подумала. — в зал вернулась Бешеная, частично смывшая с себя вампирскую кровь, и теперь выглядывавшие из-под кракенской брони рукава мокрой рубахи плотно прилегали к ее нежной эльфийской коже. — А если перебить всех на Шалове — кровососы сдохнут от голода или начнут свиней разводить?
Она бросила взгляд на притихших локтильцев и инфернально расхохоталась, видя испуг на их вытянувшихся лицах.
Маркиз же подумал, что предложение не лишено смысла. Возможно, если бы его целью было полное освобождение континента от вампиров или спасение всего клятого Миткаласа ценой жизней обитателей одного материка, то он бы принял подобный вариант к рассмотрению.
Однако, в его глазах, что шаловцы, что упыри имели одинаковую ценность. Нулевую. И вопрос лишь в том, кто поможет ему в достижении цели, а кто опрометчиво встанет на пути.
Пока что живые могли предложить больше.
— Данж древний или новый? — задал последний уточняющий вопрос фор Корстед, принимая окончательное решение.
— Обескровленный господь с тобой, господин! — Флоп отшатнулся, будто ему предложили съесть ведро опилок и высрать готовый скворечник. Причем вместе со скворцами. — Новых данжей со времен Великого Бедствия не появлялось. И слава четырежды мертвому богу, что так! Нам сейчас только монстров из данжеонов и не хватало.
— Жинада… — в который раз начал Кос, но Радремон его вновь перебил.
— Нал, остаешься в городе решать все вопросы. Сам знаешь, что нам нужно.
Налланномом сосредоточенно кивнул.
— Эстон, ты с отрядом его охраняешь. — продолжил маркиз, повернувшись к магу. — Если с головы иллита упадет хоть… — он бросил взгляд на блестящую синюю лысину соратника. — … хоть щупальце, превращу в щелкуна. Будешь в замке полы мыть. Языком.
Ут-Динго тоже кивнул. Куда более нервно.
— Остальные идут со мной в данж. — закончил фор Корстед и обвел взглядом присутствующих. — Кто нас проводит?
Глава 17
— Решил нанести визит вежливости местным монстрам? — Бешеная прямо на ходу ткнула Радремона локтем в бок. — Думаешь, они чем-то отличаются от ахалдасских или дуинитонских?
— А ахалдасские от дуинитонских отличались? — поинтересовался Травмарук, скрепя сочленениями крабьего доспеха.
— Ага. Как жопа от задницы! — усмехнулась светлая и сделала «колесо». Хоть она и не понимала природу новых сил, но не переставала радоваться ее обретению. Впрочем, как и остальные, эльфийка догадывалась кого следовало бы благодарить. — Разве что та змеюка. Развалившаяся.
— Грибище. — как всегда лаконично напомнила Ксинс.
— Точно! Чуть не забыла! — Бешеная слегка приобняла сестру и бросила насмешливый взгляд на державшегося чуть поодаль Рака Макдака. — Там тоже куча мелкотни была. Наш первый данж. И сразу новый. Меня тогда героиней прозвали. Меня! Героиней!
Она от души расхохоталась, вспомнив, как жители Элмора ее чуть ли не на руках носили за спасение города. Обычно несколько повернутую на жестокости эльфийскую деву встречали совсем другими эпитетами. А
